Книга Страшилище, страница 132 – Марьяна Брай

Проснулась я утром оттого, что Елена постучалась в дверь и сообщила о приезде Александра. А чего я ещё хотела? Свидетелей Иеговы? Пожалуй, сейчас я была бы рада даже этим ребятам.

С одной стороны, его появление в такой момент было кстати: он вроде как моя защита. С другой…

Я велела впустить его и напоить чаем, а сама начала одеваться. Не спеша. Впервые за долгое время я поймала себя на мысли о побеге. Раньше это казалось какой-то дикой фантазией, но сейчас это можно было считать почти реальным планом.

Остричь волосы. Коротко, безжалостно, под мальчишку. Натянуть на голову потёртый картуз, чтобы тень от козырька скрывала лицо и шрамы. Найти самую простую поношенную одежду, в которой так легко затеряться в толпе, стать невидимкой. И уйти. Просто уйти на рассвете, пока город спит, и отправиться куда глаза глядят. Куда-нибудь на Урал, где горы подпирают небо, где никто не знает моего имени и проклятого дара. Пристроиться там на любую работу, долечить лицо и душу и просто… жить. Как получится. Дышать. Не оглядываясь. Эта мысль была такой сладкой и такой горькой одновременно. Сладкой от предвкушения свободы и горькой от понимания, что это, возможно, единственный выход.

Сила есть, да и постоять за себя смогу – дядюшка тому пример. Даже на пользу обществу будет, если какой напавший бандит станет блаженным добряком.

Хохотнула, представив, что стала покровительницей бандитов, вернувшихся к праведному образу жизни.

Ступени лестницы среди домашних дневных шумов не скрипели так жалобно, как ночью. Я спускалась, ведомая запахом свежего хлеба и кофе, и застала в столовой почти пасторальную картину, от которой по спине пробежал холодок. За столом в утренних лучах солнца сидел Александр. Рядом с ним, внимая каждому его слову с почти детским восторгом, расположились дядюшка и Марфа. Александр неторопливо намазывал масло на ломоть хлеба. Но его внимание было приковано не к еде. Он изучал Марфу: пристально, въедливо, с выражением лица учёного, разглядывающего диковинный экземпляр под микроскопом.

Уголки моих губ сами поползли вверх в усмешке, которая вряд ли походила на радостную.

— Что, хорошая у меня теперь компания в доме? – мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, разрезав уютную атмосферу завтрака. Александр медленно, очень медленно перевёл взгляд с Марфы на меня, затем снова на нее, и в его глазах я не увидела ни удивления, ни осуждения. Лишь холодное подтверждение каким-то своим мыслям.

Завтрак прошёл быстро, почти молча с моей стороны. Я лишь механически жевала, пила чай, пока дядюшка с Марфой наперебой щебетали о какой-то ерунде. Кажется, о новых занавесках для гостиной. Их безмятежность казалась противоестественной, чудовищной.

Мы оставили эту слаженную парочку жарко спорить о цвете ткани и вышли в сад. Прохладный утренний воздух приятно холодил кожу. Пахло влажной землёй и последними увядающими розами. Александр шёл рядом, заложив руки за спину. И молчал. Он не упрекнул меня за вчерашнее. Не спросил, почему я захлопнула дверь прямо перед его носом. Не начал с допроса о Константине, хотя я знала, что именно за этим он и приехал.

Его молчание было непривычным, куда более тяжёлым, чем обычная наглость. Он словно давал мне самой выбрать, с чего начать: это было одновременно и милостью, и новым испытанием. Я чувствовала его взгляд на своём профиле, и тишина в осеннем саду казалась громче любых слов.