Книга Страшилище, страница 114 – Марьяна Брай

— Больше точно ничего? От этого зависит моя жизнь. И если ты сейчас врёшь, а я узнаю, не видать тебе больше моего расположения. Хвосты коровам будешь крутить, а не картины писать. Понятно? – ещё громче зарядила я кулаком по столу.

Теперь в комнате вздрогнули все. Отец Василий принялся шептать дядюшке, что это важно. Да таким сладким голоском, что дядя чуть не расплакался от умиления, что с ним хоть кто-то сюсюкается.

Я решила, что «добрый и злой полицейские» – хорошая тактика. Или наш дорогой «батюшка» знает о ней, или действует по наитию.

Даже дверью хлопнула, выходя на улицу. Пусть знает, что я не шучу.

— Лучше не выходить из дома, Верочка, – бросилась за мной следом Марфа.

— Мне надо поговорить с ещё одной очень важной персоной, – ответила я, направляясь к соседям.

— Мария приходила несколько раз, пока тебя не было дома.

— Ну вот и отлично. Сейчас узнаем, что успела разболтать она, – я не собиралась на этот раз ни с кем миндальничать.

Служанка, открывшая мне двери, тут же отошла и пропустила внутрь, словно меня тут ждали.

— Проводите меня в комнату Марии, – сегодня я не просила, а приказывала всем, и это каким-то чудесным образом работало. Плюс то, что лицо моё было не забинтовано, и от меня шарахались, как от прокаженной.

— Мария Александровна отдыхают, – пропищала девушка, опуская глаза.

— Я не помешаю. Она сама меня ждет. Веди!

— Барыня, тут к вам, – чуть приоткрыв дверь в комнату Марии, заблеяла прислуга, но мне некогда было тянуть.

Я сама открыла дверь, отодвинула очумевшую от моего натиска девушку и вошла в достаточно просторную комнату.

— Не говори пока Анне Павловне, что я здесь. Позже чаю попьём. Нам нужно побыть одним, – сквозь зубы процедила я и дёрнула дверь, закрывая её изнутри.

Мария лежала на диванчике с книгой. Возле неё стоял тот самый табурет, переделанный под ходунки. Я осмотрелась: большая невысокая кровать, трехстворчатый шкаф, пара столиков, видимо, для ухода за собой и письма. И вот… диван, на котором в подушках лежала моя драгоценная подруга.

— Вера… – она с трудом опустила ноги на пол и присела. – Марфа сказала: ты уеха…

— Так, у меня очень важное дело. Если ты всё не расскажешь, я не смогу тебе помочь. К вам приходили люди…

— Да, и они говорили с маменькой и с отцом. Ко мне их не допустили, слава Господу, – Мария подняла глаза к иконам, которых было достаточно в углу возле окна.

— Значит, ты с ними не говорила? – с каким-то великим облегчением спросила я.

— Нет, моя дорогая…

— Так, а теперь… все, что касается Михаила! – приказала я, торопя подругу, потому что в любой момент её мамаша должна была сюда войти, и наш разговор будет прерван. И когда ещё у меня получится с ней встретиться? Чёрт ее знает!

— Михаила? – переспросила Мария, но по глазам я видела, что она прекрасно понимала, о ком я говорю.

— Да, о Михаиле, ради которого ты готова на всё. Ради которого ты хочешь встать на ноги. Есть что-то, о чём я не знаю?

— О! Ты о…

— Савичеве. Ты же писала ему…

— Ты вспомнила? – она с таким удивлением посмотрела мне в глаза.

Я, перестав бродить по комнате, присела возле дивана на пол и взяла её ладони в руки.

— Нет. Но эти люди… те, что приходили. Они, вероятно, придут ещё раз. Они могут догадываться о моём…

— О даре? – помогла мне Маша.