Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 20 – Юлианна Славина

Поэтому она открыла ноутбук, обновила резюме, добавила туда всё, что успела сделать за последние годы, и начала рассылать отклики.

Марфуша в этот момент сидела рядом на диване и пристально следила за происходящим, словно лично контролировала качество формулировок.

— Нет, — сказала ей Юля, печатая сопроводительное письмо. — Твоя должность там указана не будет.

Панда моргнула.

— И пункт “стрессоустойчивость” — это не про тебя. Это про меня. Потому что я теперь живу в условиях постоянной угрозы.

Марфуша почесала ухо.

— Именно. Иронично, правда?

Жить с пандой оказалось не просто неудобно. Это было отдельное, сложное, почти философское испытание.

Марфуша совершенно точно понимала человеческую интонацию. Не слова целиком — или, по крайней мере, Юля пока так думала, — но смысл запрета, разрешения, просьбы и упрёка она улавливала поразительно точно. Проблема была в другом: понимание не означало послушание.

Наоборот, иногда Юле казалось, что Марфуша не просто всё осознаёт, а ещё и принимает осознанные решения вредничать.

Так, например, в первый же день домашней безработицы Юля поняла, что её новая соседка питает к стирке почти мистический интерес.

Это началось мирно. Юля решила хотя бы навести дома порядок. Собрала вещи, загрузила стиральную машину, засыпала порошок, включила режим и выдохнула с чувством маленькой, но приятной победы над хаосом.

Ровно через пять минут в ванной стало подозрительно тихо.

А потом раздался странный плеск.

Юля замерла в комнате с пылесосом в руках.

Плеск повторился.

— Нет, — сразу сказала она вслух, уже понимая, что ничего хорошего её не ждёт.

Когда она влетела в ванную, картина перед ней открылась настолько абсурдная, что на секунду хотелось не кричать, а аплодировать.

Марфуша каким-то образом открыла машину на паузе, вытащила из неё часть мокрого белья и теперь сидела в большом пластиковом тазу, с торжественным видом поливая себя из ковшика водой. Вокруг неё были раскиданы носки, одна футболка прилипла к кафелю, а наволочка подозрительно обнимала кран.

— Ты… — выдохнула Юля. — Ты издеваешься?

Марфуша радостно хлюпнула лапой по воде.

Её морда была до такой степени довольной, что становилось очевидно: нет, это не случайность. Это развлечение.

— Это была стирка. Сти-ро-о-ка! Не аттракцион! Не водный парк! Не личный спа-центр для панды!

Марфуша зачерпнула ещё воды и довольно облилась.

Юля стояла, прижав ладонь ко лбу.

— Я однажды сойду с ума. И суд, когда будет решать вопрос о моей вменяемости, должен будет просто показать вот этот момент.

Панда, разумеется, никакого раскаяния не испытывала. Более того, когда Юля попыталась вытащить её из таза, Марфуша обняла его лапами с такой силой и таким драматизмом, словно это был не пластик из хозяйственного магазина, а последняя надежда её жизни.

— Нет! Вылезай! Ты не русалка!

Марфуша прижалась щекой к краю таза и посмотрела на Юлю с трагическим достоинством.

— Не смотри на меня так! — возмутилась та. — Это мои носки, между прочим!

В тот день бельё пришлось перестирывать дважды, ванную сушить полотенцами, а на заметку себе Юля записала новый пункт: никогда не оставлять Марфушу рядом со стиркой без присмотра.

Но, как вскоре выяснилось, этот пункт следовало расширить.

Потому что без присмотра Марфушу вообще нельзя было оставлять рядом ни с чем.