Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 79 – Ирэна Рэй

— Я несу за вас ответственность.

— И в чём же вы её видите?! Вы так долго следовали за мной, пытаясь меня оберегать, а что в итоге? — её голос взволнованно дрожал, звеня слезами, которые уже застилали глаза, но ещё чудом не текли по щекам. — Я готова была сделать что угодно, лишь бы прекратить весь тот кошмар, в который превратилась моя жизнь по вашей милости!

— Я не думал, что всё зайдет так далеко. После Эмильенны я не хотел больше связывать себя чем-то серьёзным, и явно не стоило даже задумываться о каких-либо чувствах к собственной жене. Я всегда считал себя неуязвимым. И физически, и душевно. Чтобы оградить тех, кто мне дорог, научился никого не впускать в своё сердце, но ты… — он подошёл к Риченде, обхватил ладонями её лицо, заглянул в близкие глаза девушки, очень внимательно и серьёзно глядя в них, прошептал: — В тебе вся моя жизнь. Нотвояважнее. Рядом со мной ты подвергаешься ещё большей опасности, поэтому я готов был тебя отпустить, но ты должна была уйти сама. Я уверял себя, что ты со временем всё забудешь, а я… я привык терять тех, кто дороже всего. Любовь — это готовность жертвовать, — повторил Рокэ её же слова, и боль в его голосе потрясла Риченду. — И я готов был пожертвовать своими чувствами и отпустить тебя. Только бы ты была жива.

В незашторенные окна сквозь неплотно задёрнутые газовые занавески лился густой лунный свет, освещая его лицо, серьёзное и сосредоточенное, и Риченда замерла, глядя на Рокэ.

Создатель! Он действительно верил в то, что проклят, и эта вера заставляла его бороться с собой и своими чувствами. Его признание всё расставило на свои места, будто мозаику разобрали, а затем заново собрали, и она сложилась в чёткую картинку.

Он её любит. Непостижимым образом, непонятно, как и с каких пор, но любит. Пусть и противится этой любви, и стремится избавиться от неё. Отчаянно хотел выбросить эти чувства, давно и старательно забытые, растоптанные прежде другой.

И всё же он открылся ей. Риченда и сама знала, что позволить себе открыться перед другим человеком так же страшно, как заглянуть в собственную душу. А такому, как он — вдвойне.

— Я не знал, как это всё объяснить, да и возможно ли вообще понять такое, но после того, что ты сказала в кабинете, молчать больше было невозможно. Только тогда я понял, до чего довёл тебя, и теперь мне целой жизни будет мало, чтобы заслужить твоё прощение, — едва слышно произнёс Рокэ.

В тихом голосе звучало такое неподдельное раскаяние, что Риченда, прежде чем поняла, почему так горестно заскребло где-то внутри, и осознала, что собирается сказать, закрыла ему ладонью рот и покачала головой.

— Даже если проклятие существует, мы не можем его изменить. Я не знаю, сколько мне отмерено, но я лучше проведу несколько счастливых минут, часов или дней с тобой, чем целую вечность в одиночестве. Это мой выбор, и ты не можешь решать за меня.

Она приподнялась на носочки и, едва касаясь, провела кончиком носа по его щеке, и он, продолжая настороженно вглядываться, словно ещё не до конца поверив её признанию, послушно подставил лицо. Так близко, что на её коже ощущались теплота его дыхания.

Когда она прижалась к его сомкнутым губам, глаза Рокэ всё ещё были открыты, и их синева перетекала в неё, затапливала мозг, беспощадно сметая боль и обиду.