Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 97 – Ирэна Рэй

Риченда замотала головой и подскочила с места, сжимая кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

— Не смейте называть моего отца трусом! — выкрикнув это, она стремительно покинула кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

В спальне герцогиня, не раздеваясь, бросилась на кровать. У неё до сих пор тряслись руки и колотилось сердце. Кровь била в виски, в голове царил хаос, злость и ярость душили её.

— Он не был трусом! — упрямо повторила она, вскочив с постели, и по привычке начала мерить шагами комнату.

Риченда металась из угла в угол, пытаясь успокоиться, но только ещё больше злилась, в бессильном волнении кусая губы. Она не хотела ни о чём сейчас думать, но мысли упорно возвращались к тому, что сказал Алва.

— Всё это ложь! Мерзкая ложь, — говорила себе Риченда. Её рассудок отказывался принять жестокую и горькую правду, неожиданно открывшуюся ей, но и отрицать её не мог. Слишком много посвящённых и свидетелей.

Колени задрожали, подгибаясь от напряжения и усталости. Девушка сделала ещё шаг и в изнеможении опустилась на край постели, привалилась спиной к деревянному столбику кровати, уронила голову на грудь.

Несколько минут так и сидела, безучастно рассматривая упавшие на колени руки. А потом раздался стук в дверь.

— Уходите, — сказала Риченда, не желая никого видеть.

Услышав шум открывающейся двери, девушка подняла глаза.

— Я сейчас уйду, — пообещал Алва, — но прежде то, что я не сказал вам о его смерти. Он думал о вас, Дана. На дуэли ваш отец умер герцогом Окделлом, на плахе после суда — умер бы предателем, лишённым титула и земель. Он сохранил их для вас. Подумайте об этом. Спокойной ночи, — попрощался он, намереваясь тут же покинуть комнату.

— Герцог, — тихо окликнула она его. — А вы? Какую смерть выбрали бы вы?

— В бою, — не задумываясь, ответил Алва.

Едва за ним закрылась дверь, Риченда в изнеможении упала на постель и закрыла глаза. Мысли путались, наскакивая одна на другую, мешая ясному пониманию и угрожая свести с ума.

Прежде всего, она должна написать дяде Эйвону. Ей отчаянно хотелось, чтобы то, что сказал Алва, оказалось ложью, хотя где-то в глубине души она уже сейчас понимала: в его словах не было и тени обмана.

И всё же Риченда поспешно прошла в свой кабинет, зажгла свечи на столе, придвинула к себе лист бумаги и, порывисто обмакнув перо в чернила, написала короткое, но чрезвычайно важное для неё послание в Надор.

Но раньше, чем пришёл ответ от Ларака, ей удалось встретиться и переговорить со Штанцлером. Она спросила его о дуэли, на что Штанцлер сказал, что не знал о подробностях поединка. На вопрос о союзниках он ответил:

— Дана, порой мы совершаем такие поступки, за которые стыдно, — горестно вздохнув, сказал Штанцлер. — Мы были вынуждены просить помощи союзных стран, своих сил нам бы не хватило. Это было коллективное решение. Но Эгмонт Окделл был самым честным и храбрым человеком из всех, кого я знал. Если бы он не погиб на дуэли, то с достоинством принял любую другую смерть. Он был истинным Человеком Чести — никогда не сомневайтесь в этом и не позволяйте никому убедить вас в обратном.

Долгая, изматывающая зима закончилась. Весна выдалась затяжной, но потом деревья стремительно зеленели, воздух стал свеж и наполнен ароматами цветущих азалий. Даже Риченда чаще улыбалась, а вот Рокэ наоборот становился всё мрачнее и молчаливее.