Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 96 – Ирэна Рэй

Риченда сидела молча, раз за разом поправляя левый рукав своего платья, не вполне осознавая, зачем делает это.

— Дана? — осторожно окликнул её Алва, очевидно заметив, как она побледнела.

Девушка растерянно моргнула, словно приходя в себя.

— Да, но я не знала, что это была дуэль на линии.

— Вам не сказали?

— Кто?

— Ваша мать, граф Ларак или Штанцлер.

— Они знали?! С самого начала?

— Все знали, — казалось, он был удивлён её неведением. — Впрочем, для ребёнка, каким вы тогда были, это не самая нужная информация. Но потом… Робер Эпинэ? Его брат Мишель был секундантом вашего отца.

— Мы никогда не говорили об этом, — растерянно произнесла Риченда, опустив взгляд, чтобы спрятать увлажнившиеся глаза.

Её мир будто покачнулся. Она всегда считала, что на той дуэли у отца не было ни единого шанса. Эгмонт Окделл хромал после увечья, полученного на охоте, но на линии противники равны, ведь фехтовать и двигаться им не нужно. И значит, у отца был шанс.

Это не было спланированным убийством. Но почему её держали в неведении?

С Робером они не обсуждали те события, для обоих это были слишком болезненные воспоминания, но дядя Эйвон или Штанцлер... Почему ни один из них не рассказал ей, ведь сейчас она достаточно взрослая и имеет право знать, как погиб её отец.

Алва молчал, позволяя ей осмыслить услышанное. И всё же он внимательно следил за ней. Чувствуя на своём лице его напряжённый взгляд, Риченда сказала:

— Не смотрите на меня так, я не собираюсь падать в обморок.

Он кивнул, сделал глоток вина и отвернулся к яркому пламени камина.

Риченда покачала головой. Его не мучила совесть, он спокойно, без единого слова сожаления рассказал ей о том, как убил её отца, ни на бье не осознавая того горя, которое принёс ей и её семье.

— Это ничего не меняет, — поджав губы, сказала Риченда.

— Полагаете, я нуждаюсь в вашем или чьем-то ещё прощении? — уголки тонких губ дрогнули в язвительной усмешке. — Я не намерен ни оправдываться, ни каяться.

— Разумеется, — Риченда не сомневалась, что он скажет нечто подобное. — Такому мерзавцу, как вы, неведомы понятия «совесть» и «честь».

Очередная ухмылка вместо ответа.

— Если бы всё закончилось по-другому, вы бы не улыбались сейчас своей…

— Не закончилось, — резко оборвал её Алва. — Восстание было обречено, и ваш отец это знал.

— Ложь! Иной исход дуэли и вовремя подошедшая поддержка союзных войск…

— Полагаю, вы в Агарисе наслушались подобной чуши? — прервал он её. — Кстати, о союзных войсках и «совести»: вы знаете, что обещал ваш отец и его сторонники Гайифе, Дриксен и Гаунау за помощь в свержении Олларов? Талигские земли. По-вашему, торговать своей Родиной достойно Человека Чести? — его холодные, жёсткие глаза внимательно изучали её.

Потрясённая Риченда хотела ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Она ожидала услышать всё, что угодно, но только не такую омерзительную ложь.

— Далее, о той самой «чести», — методично продолжал Алва. — Окделл знал, что восстание будет подавлено жестоко и кроваво, но смотреть на это он не пожелал, как и разделить судьбу тех, кого они загнали в болотные топи ради своих «убеждений». Знаете, что ожидает государственных преступников? Согласитесь, смерть на дуэли приятнее, чем позор и публичная казнь на площади Занха?