Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 55 – Ирэна Рэй

Босые ноги вязнут в грязи, и каждый следующий шаг даётся с трудом, но она знает, что останавливаться нельзя, ведь там, впереди — за кажущейся беспросветной пеленой дождя и мрака — её спасение. Там её ждут.

Он её ждёт, и только с ним она будет в безопасности…

Риченда проснулась, крича и задыхаясь. Это был всё тот же сон, кошмар, сводящий её с ума уже много лет, но на этот раз в нём было что-то ещё.

Сон продолжал витать над ней, не успев до конца раствориться, и Риченда вспомнила: какая-то сила вела её вперёд сквозь мрак и холод. Надежда. Надежда на спасение.

В спальне, как и за окном, было темно. Порой, когда в детстве Риченда просыпалась среди ночи, на неё наваливалась страшная тоска, казалось, что морозная тьма никогда не рассеется. Также как сейчас. Герцогиня зажгла свечу и взглянула на часы: начало пятого. Даже слуги ещё не проснулись.

Со стороны двери послышался едва слышный шорох, и вновь стало тихо. Путаясь в подоле ночной сорочки, Риченда выбралась из постели. В узкой полоске света, пробивающейся из-под двери, белел конверт.

Риченда подняла его, повертела в руках. Дорогая бумага, никаких надписей, печать без вензеля. С волнением Риченда распечатала послание.

Оно было совсем коротким, всего несколько строк, написанных ровным и твёрдым, очевидно, мужским, почерком: «Сударыня, если Вы желаете сохранить Надор, будьте в полночь у Западной беседки». Подписи не было.

Кто, почему и зачем хочет ей помочь? Вопросы роились в голове словно осы в растревоженном осином гнезде. Девушка вновь улеглась в постель, но уснуть не удалось до самого утра, только прокрутилась, сбив простыни.

Записка не давала Риченде покоя весь день. Спрятанная за корсажем, она терзала её вопросами и сомнениями.

Чем ближе был вечер, тем труднее ей удавалось скрывать беспокойство. Риченда была рассеяна, не слышала вопросов, отвечала невпопад. Это не могло остаться незамеченным, и Катарина уже дважды делала ей замечание.

Риченда сослалась на мигрень, и в половине девятого Её Величество разрешила ей удалиться.

Ожидание сводило с ума. Риченда, слишком взволнованная, чтобы стоять или сидеть на одном месте, нервно расхаживала по комнате. Уже несколько раз решение идти на встречу менялось на противоположное.

Может, это спасение? Создатель, ведь должны же остаться в этой стране рыцари! А вдруг ловушка?

До ненавистной помолвки оставалось два дня.

На прошлой неделе пришло письмо от матери — сухое, краткое послание, в котором она сообщала, что даёт Риченде своё родительское благословение.

Риченда понимала, что люди кардинала, очевидно, получили согласие герцогини Окделлской угрозами, но всё равно чувствовала себя преданной.

Матушка могла бы выразить сожаление, проявить сочувствие, написать хоть пару слов поддержки, что сейчас были так необходимы. Но на бумаге красовались лишь чёткие строки, выведенные рукой Мирабеллы Окделлской, призывающие к стойкости и исполнению своего долга. Теперь Риченде казалось, что она осталась совсем одна.

Где-то была Матильда, Робер, Альдо, противный Хогберд, и теперь проведённые в Агарисе годы казались Риченде самыми счастливыми, что были в её жизни. Да, они были бедны, вокруг сновали враги и шпионы, но такого ощущения сплочённости и поддержки она не испытывала никогда. И, вероятно, уже никогда не испытает.