Книга Тень против света, страница 29 – Сира Грин

Шесть лет. Шесть проклятых лет я меняла лица, имена, дома, города — и всё равно возвращалась к одному и тому же. Он находил меня. Снова и снова. Словно невидимая нить, натянутая между нами, не рвалась, а только натягивалась сильнее с каждым разом.

Чёртов Идо Бутэрн.

* * *

Когда дыхание наконец выровнялось, я заставила себя подняться. Ноги ещё дрожали, но держали. Пошла в ванную — медленно, как сквозь воду. Хотелось смыть с себя этот день целиком: запах страха, привкус чужой смерти, липкую тяжесть чужих глаз. Просто встать под душ, закрыть глаза и позволить воде унести всё, а потом — заснуть. А утром, если судьба даст мне хотя бы несколько часов передышки, уйти из этого города навсегда.

Отражение в зеркале встретило меня чужим, почти ненавистным взглядом. Мягкое светлое каре, тёплые карие глаза, россыпь веснушек — добрая, тихая девушка, которой этот мир привык доверять. Маска сидела слишком плотно, слишком идеально, и от этого становилось тошно.

Я моргнула.

Чары растаяли, как дым. Тёмно-каштановые волосы упали тяжёлой волной по плечам. Голубые глаза — яркие, с тонкими фиолетовыми прожилками — посмотрели холодно, ровно, словно сквозь толстый слой льда. Но я знала правду: под этим льдом нет ничего, кроме защиты. Тонкой, хрупкой, готовой треснуть в любой момент.

Вот она — настоящая.

Та, кем пугают детей по ночам. Та, на кого вешают сотни смертей, даже не проверяя факты. Та, кому, по мнению большинства, место только под землёй, в безымянной могиле, где никто не придёт оплакивать.

Иногда я и сама ловила себя на этой мысли: а может, и правда проще умереть? Может, смерть хотя бы принесла бы кому-то облегчение — чистый лист, на котором больше нет моего имени, нет моих теней, нет этой бесконечной цепи вины и крови.

Ведь никто даже не пытается услышать мою правду. Людям куда удобнее прятаться за страшилками: монстр, убийца, демон. Гораздо проще, чем принять историю о том, что за всю свою жизнь я убила только одного человека. Того, кто уничтожил мою семью и уже тянул когти к новой. Его смерть никогда не была моей целью — я просто хотела защитить тех, кого любила до дрожи в кончиках пальцев, до боли в груди, до звенящей пустоты в горле.

В итоге я всё равно их потеряла. Не потому, что кто-то отнял — потому что я сама отступила. Сделала шаг назад, потом ещё один, потом исчезла совсем, чтобы ни один из них больше не оказался на линии огня. Это решение раздирало меня изнутри, словно когтистая лапа медленно проводила по рёбрам, выдирая куски души. Но они остались живы. Дышали. Смеялись где-то там, далеко. А значит, выбор был правильным. Чем дальше от меня люди, тем безопаснее их завтра.

Я медленно провела ладонью по волосам — будто могла пригладить не только пряди, но и мысли, которые давно торчали острыми осколками, впиваясь в виски при каждом движении. Тяжёлый, прерывистый выдох сорвался с губ сам собой. Холодная вода из-под крана обожгла лицо, немного отрезвила, но не очистила. Никакая вода не способна смыть прожитые годы — они въедаются в кожу, в память, в саму суть.

Комната обняла меня тёмной, вязкой тишиной. Ночь не принесла забвения — только медленное, неотвратимое погружение в густую темноту, где мысли шептали громче любых голосов, повторяя одно и то же: поздно, поздно, поздно.