Книга Тень против света, страница 158 – Сира Грин

Мы достигли дверей отеля в тягостном безмолвии. Не дожидаясь моей реакции и не оборачиваясь, Анита стремительно шагнула в распахнутый зёв лифта. Створки начали медленно, неумолимо сходиться, отрезая её образ от меня. Последним, что я успел зафиксировать до того, как металл окончательно скрыл её, был её холодный, пронизывающий насквозь обвиняющий взгляд.

Я остался стоять в холле, оглушённый тишиной, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. Она была права. Безжалостно права. Я был настолько одержим эгоистичным желанием закрепить её за собой, что оправдал этот фарс перед собственной совестью «высшей необходимостью миссии». Но неприглядная истина была куда грязнее и проще: я жаждал обладать ею, чувствовать власть над ней — хотя бы здесь, в этой иллюзорной реальности, хотя бы в статусе фиктивного мужа.

* * *

Вечер подступил незаметно, крадучись по углам комнаты длинными сиреневыми тенями. Кажется, я так и просидел на краю измятой постели с самого момента нашего возвращения, застыв в тягостном оцепенении и бесконечно перемалывая в уме детали нашей ссоры. Тишину номера взорвал резкий, настойчивый стук в дверь. Сердце предательски подскочило к самому горлу, выбивая рваный ритм. «Это она?» — единственная мысль, в которую отчаянно хотелось верить, оглушила меня своей внезапностью.

Я рванул к выходу и настежь распахнул дверь. На пороге действительно стояла Анита. На ней был легкий светлый топ, из-под которого виднелись завязанные на шее белоснежные бретельки купальника, и короткие шорты. В руках она сжимала свёрнутое полотенце и невесомую пляжную накидку.

— Дорогой муж… — выплюнула она это обращение, и её лицо на мгновение исказилось в гримасе, будто само слово причиняло ей физическую боль. — Даю тебе ровно две минуты. После чего ухожу на море одна.

Всё, на что меня хватило в ту секунду — это судорожно, почти комично кивнуть. Я бросился в глубь комнаты, на ходу выуживая из чемодана первые попавшиеся шорты, отдалённо напоминавшие плавательные. Схватил полотенце и выскочил в коридор, едва не запутавшись в собственных ногах от непривычной спешки. Анита уже ждала у лифта, нетерпеливо притоптывая ногой и постукивая тонкими пальцами по ткани накидки.

— Ты что, всё это время в номере просидел? — спросила она, когда стальные двери лифта сомкнулись, отрезая нас от остального мира в тесном пространстве кабины.

Я лишь молча подтвердил её догадку коротким кивком.

— Даже поесть не выходил? — в её голосе проскользнуло искреннее, нескрываемое удивление. Она внимательно всмотрелась в моё лицо, изучая его так, словно видела впервые.

Я снова кивнул, окончательно лишившись дара речи под её пристальным взором. И вдруг она негромко, коротко рассмеялась. От этого чистого, живого звука в моей измученной душе внезапно стало тепло, словно сквозь тучи наконец пробилось солнце.

— Отчего же? Неужели тебе стало так стыдно за свой поступок, что кусок в горло не лез? — её голос прозвучал с тонким, едва уловимым налётом иронии, который, впрочем, не скрывал глубокого внутреннего напряжения.

— Прости меня, — выпалил я.

Смех оборвался мгновенно, точно нить. Искренняя улыбка исчезла с её лица, уступив место привычной, пугающей серьезности, за которой она привыкла прятать свою уязвимость. Воздух в тесном пространстве лифта будто стал гуще, тяжелее, пропитываясь электричеством невысказанных слов.