Онлайн книга «Тень против света»
|
На первом этаже людей было больше. Они ходили, переговаривались, держали в руках бумаги и папки, направлялись в кабинеты и обратно. Кто-то ругался в регистратуре — громко, но без злобы, просто от усталости. Кто-то смеялся — коротко, облегчённо. Кто-то суетился в поисках врача. Повседневность бурлила вокруг меня, как вода в кипящем чайнике — шумная, горячая, живая. И почему-то именно это вызвало у меня мягкую, почти незаметную улыбку. Жизнь кипела. Простая. Обыкновенная. Непритворная. И в этот момент я вдруг поняла, что хочу быть её частью. Не той, кем я была раньше — кем бы она ни была. А просто — частью. Живой. Я доковыляла до двери, ведущей во внутренний двор больницы. Стоило лишь толкнуть тяжёлую створку, как свежий весенний ветер сразу ударил в лицо — прохладный, живой, пахнущий молодой травой, влажной землёй и далёким дымком костра. Он зацепил мои ещё влажные волосы, швырнул пряди на глаза, щекоча кожу холодными пальцами. По спине пробежали приятные мурашки — те самые, от которых хочется зажмуриться и улыбнуться одновременно. Я вдохнула глубоко, полной грудью, будто впервые за долгое время дышу настоящим воздухом, а не стерильной смесью из кондиционера и антисептика. Прошла чуть дальше, туда, где маленький больничный парк раскинулся аккуратными кустами, короткими извилистыми дорожками и несколькими старыми клёнами, чьи молодые листья трепетали на ветру, словно аплодировали солнцу. Нашла свободную скамейку — деревянную, выцветшую от времени, с облупившейся зелёной краской — и опустилась на неё медленно, осторожно, словно боялась спугнуть это внезапное спокойствие. И вдруг внутри меня будто выключили шум. Остался только тихий, ровный гул мира: щебет птиц где-то высоко в кронах, шелест листвы, далёкие голоса пациентов и медперсонала, мягкое постукивание костылей по асфальту. Голуби важно вышагивали по дорожке, кивая друг другу, как важные чиновники на совещании. Солнце грело щёки — не жарко, а ласково, почти матерински. Я смотрела по сторонам, слушала, дышала — и впервые за всё это время мне стало… всё равно. На прошлое. На провал в памяти. На то, кем я была раньше — или кем я могла быть. В этот миг это не имело значения. Пустота внутри не пугала — наоборот, она вдруг обернулась странным, почти тёплым покоем. Словно кто-то невидимый, очень близкий, шепнул мне на ухо: «Тебе пока не нужно вспоминать. Не сейчас. Дай себе время». А где-то глубоко-глубоко, на самом дне груди, всё-таки кололо — болезненно, настойчиво, как заноза, которую не вытащить. Это тихое предупреждение звучало почти как забота: «Отдохни, пока можешь. Пока есть такая возможность». * * * Когда стрелка на больших, старых часах, висевших на кирпичной стене парка, медленно подползла к четырём, я наконец поднялась со скамейки. Ноги уже не дрожали так сильно — они привыкали, вспоминали, как держать вес тела. Ветер ещё пару секунд поиграл с моими волосами, будто не хотел отпускать, но я мягко отстранилась и двинулась обратно к зданию. Возле двери палаты я почти лоб в лоб столкнулась с врачом — он шёл уверенно, с той лёгкой торопливостью человека, у которого каждый час расписан по минутам, но при этом без суеты. Мы вошли внутрь вместе. — Уже на ногах, — произнёс он с тихой, искренней радостью, будто констатировал маленькую, но важную победу. В его голосе не было ни капли профессионального равнодушия — только тепло. — Это замечательно, Саманта. |