Книга Эра скорпиона. Том 1, страница 60 – Егор Серебрянский, Тальяна Орлова

Вероятно, мои глаза полыхнули огнем негодования, что и сподвигло Кея вмешаться в наш странный разговор:

— К сожалению, этот жалкий трус говорит правду. И притом ошибается. Мы не будем глотать обиды, но сейчас надо быть хитрее. Я пока не вижу иного способа избежать подобных конфликтов, кроме как не попадаться студентам на глаза. Они считают себя вправе нас унижать. И Гельт своим решением будто бы их право подчеркнул. Не исключаю, что он тоже не увидел другого выхода. Если шахтеров посчитают опасными для порядка в академии, то вся задумка министерства ресурсов накроется медным тазом. Вот и приходится капитану точно так же глотать обиды и обижать своих.

— Ты начал оправдывать Гельта? — удивилась я. — Не ты ли с самого начала говорил, что его доброта наносная?

— Не оправдываю, а пытаюсь разобраться, — поправил Кей. — Он в любом случае не будет нас защищать от студентов — и без разницы, сам так решил или ему поставили жесткие условия сверху.

Татья покачала головой и вернула нас к основной проблеме:

— Быть хитрее не получится. Когда Мину отправили в карцер, шахтеры сразу об этом же подумали. Даже полные идиоты не выходят за границы нашей территории. Так гребаные студенты стали сами сюда приходить — как и в тот день, когда они напали на Руперта. Знают, что им никто не запретит. И знают, что теперь-то им уж точно никто не ответит тем же. А злости в этих выродках — хоть ложкой жуй. Их разве что в это здание солдаты не пропустят. И что ты предлагаешь, щенок-главнокомандующий, не ходить на улицу и не заниматься на полигоне?

— Ходить, конечно, — признал Кей. — Но уже никогда не разделяться.

— Ну да! — загоготал Руперт. — Чтобы ты за свою сестренку кого-нибудь укокошил и всем нам смертный приговор подписал? В тот день нам повезло лишь в том, что тебя рядом не оказалось, иначе так легко бы не отделались!

В этом он был полностью прав. Я не нанесла никому серьезных травм, а вот разозлившийся Кей уложил бы всех первокурсников в стопку. А если бы кто-то погиб, то две недели карцера нам показались бы наградой…

Я хлопнула пальцами по столешнице, привлекая к себе внимание.

— И все-таки брат верно говорил, что послабления для нас рано или поздно будут! Надо немного подождать. Мы шахтеры, будущие герои всей страны, решающие важнейшие задачи! А аристократы… Боги, да большинство из этих отпрысков гроша ломаного не будет стоить. Почти никто из них не поедет ни на Рубеж, ни к вратам, а учатся здесь только потому, что так принято — если мужчина не закончил подобную академию или школу, то считается совсем позорищем. Дочерей сюда отправляют только самых нелюбимых — в надежде, что жениха подыщут, не больше. Это они ничтожества, а шахтеры о себе пока никак не заявили. И тогда приоритеты пошатнутся. Нам надо просто дожить до этого дня.

— В этом и есть план, умница ты наша, — с сарказмом поддел Руперт. — Осталось придумать, как дожить. У первокурсников хотя бы оружия нет. Подождем, когда до нас старшие студенты доберутся, после них только трупы будем считать.

Я решительно продолжила свою мысль:

— План в том, чтобы уходить от них. Вырываемся сами, вырываем своих и уходим, не обращая внимания на хамство и тычки. Убегаем, если прижмет! Кей, я в первую очередь к тебе обращаюсь. И к себе, что уж душой кривить. Раздутая гордость — это у нас с тобой семейное.