Книга Наследница волшебной лавки, страница 48 – Мария Фир

— А если он применит магию и снимет твои чары, хозяин? – испуганно прошептал домовой.

— Завещание будет охранять это место. Я подписал его кровью, а это куда надёжнее, чем печать нотариуса, поверь мне! Отступник не сумеет уничтожить эту бумагу. Ему здесь нечего ловить!

— Куда же ты его спрячешь?

— Я арендовал сейф в городском архиве. Завтра утром придёт Грета и отнесёт бумагу туда, вот и всё. А теперь пора заняться чарами. Ты готов помогать мне, Буся?

Старик откинул одеяло и спустил на прикроватный коврик иссохшие ступни. Я в теле Буси переживала, как Алистеру удастся встать на ноги, но поделать ничего не могла. В странном видении я была лишь наблюдателем, не способным повлиять на действия домового.

Оглядевшись, я подхватила стоящую у спинки кровати трость и протянула хозяину. Он медленно поднялся и с трудом разогнул старческую спину. Ночные одеяния – старомодный балахон и длинные панталоны до колена – придавали хрупкому артефактору вид привидения. Его бледное лицо выражало решимость.

Время ускорилось, словно неведомая сила заставила минуты превратиться в секунды. Глазами Буси я видела вспышки заклинаний, его ушами слышала шелест босых ног по деревянному полу и скрип половиц. Старик то и дело что-то шептал, прикасаясь к стенам, дверям, окнам.

Коллекция артефактов, что прежде занимала стеллажи и витрины торгового зала, оказалась в сундуках, припрятанных в погребе. Магия то и дело стекала с рук умирающего Алистера и пропитывала всё вокруг. Под конец старик едва мог сдвинуться с места, и я в теле Буси взяла его за палец и повела обратно к постели. За окнами всходило солнце, от сгоревших свечей шёл дымок.

— Дело сделано, – довольно прошептал хозяин волшебной лавки.

И умер. Я чувствовала горечь и боль, пронзившие душу маленького домового. Мохнатый друг одинокого Алистера Фрейри закрыл мордочку лапками и горько плакал, совсем как человек. Невозможно понять, сколько это продолжалось, но потом был день, и в лавку явилась Грета.

— Святые угодники! Да что же это такое? – воскликнула девушка и выронила сумку.

Грета была социальной работницей и глубоко религиозной девушкой, а главное – я выудила это знание из памяти Буси – она была вактари, то есть человеком, начисто лишённым способности видеть волшебных существ. Убедившись, что старик действительно не дышит, Грета выбежала в кухню, схватила кувшин и большими глотками осушила его. Потом повздыхала и занялась делом.

Прежде всего остального старик наказал ей выполнить его последнюю волю, поэтому работница осторожно взяла с тумбочки свиток с завещанием и сунула его в сумку. И замерла – потому что в этот самый миг в торговом зале послышались чьи-то шаги. Буся шмыгнул за штору.

— Вы кто? – оторопело пробормотала Грета, снова выронив сумку.

В комнату вошёл высокий мужчина лет тридцати в тёмной мантии и капюшоне.

— Я друг Алистера, – рассмеялся вошедший, и этот смех был так неуместен, что я почувствовала: на теле Буси весь мех встал дыбом от страха и возмущения. – А ну пошла вон, если хочешь жить!

И работница, начисто забыв о сумке, выбежала из комнаты. Отступник, а это, вне всякого сомнения, был именно он, наклонился и выудил завещание. Сорвав ленточку, он вчитался в витиеватый почерк старика и снова расхохотался. А потом разорвал бумагу в мелкие клочки.