Книга Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию, страница 77 – София Руд

Скидывает с себя камзол и рубаху, а затем рвёт на мне платье и хватает за ноги…

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Ты ещё пожалеешь, что предпочла Хагана мне! — шипит Кьяр, его лицо искажено яростью, а из разбитого носа капает кровь.

— Ты и ногтя его не стоишь! — кричу что есть сил, чувствуя, как онемение постепенно отступает. Тело наконец-то начинает слушаться, и я отчаянно брыкаюсь, пытаясь оттолкнуть этого психа.

В этот момент массивная дубовая дверь с оглушительным треском слетает с петель. В проёме возникает знакомый силуэт. Он застывает на пороге лишь на долю секунды, но я успеваю увидеть всё: от ярости, пылающей в его тёмных глазах, до того, как ветер из коридора треплет его чёрные волосы.

Взгляд Хагана устремлен на кровать, и стоит ему заметить, в каком я виде – растрёпанная, в разорванном платье, прижатая к постели – как воздух в комнате будто застывает. Температура падает настолько, что изо рта вырывается пар.

Сам Хаган преображается на глазах, в нём просыпается что-то звериное, страшное, жесткое, несмотря на то что он остается в человеческом обличии.

“Лира”... — я будто слышу его голос, но рта он не открывает.

Еще секунда, и в дверях уже пусто. На пороге остаются лежать лишь бесчувственные стражники, а сам Хаган оказывается внутри покоев, двигаясь быстрее, чем способен уследить человеческий глаз. Он хватает Кьяра одной рукой, будто тот весит не больше пушинки, и швыряет на пол так, что всё в комнате идет дрожью.

Кронпринц кончится от боли, в правой руке Хагана искрит смертоносное плетение – чёрное, как беззвездная ночь. Боги! Я читала об этом в книге из библиотеки на заставе! Это смертельное заклятие!

— Стой! Нет! — кричу я, что есть сил, и даже не успеваю сообразить, как каким-то чудом оказываюсь между Хаганом и Кьяром.

Мое сердце колотится как безумное, а в голове стучит одна мысль: “Хаган не должен убить единокровного! Иначе душа рождённого с драконьими глазами обратится к тьме и никогда не сможет вернуться к свету! Хаган не должен себя губить из-за этого мерзавца!”

Но по глазам разъяренного генерала вижу – он трактует мой поступок иначе. Он не понимает, какого черта я сейчас творю. Думает, я хочу защитить Кьяра?! Да нет же! Я хочу защитить его – Хагана!

Только открываю рот, чтобы объясниться, как тишину разрывает противный, издевательский смех кронпринца.

— Не позорься, братец, — тянет Кьяр, отплёвываясь.

Поднимается с пола, и от каждого его движения магия Хагана пульсирует – это выдают чёрные искры, которых становится то больше, то меньше.

Клянусь, генерал готов разорвать кронпринца на месте, да и я не меньше. Но чёртово пророчество заставляет поступать иначе.

— Не надо махать кулаками, не разобравшись, Хаган. Думаешь, тут только я мерзавец? Твоя жёнушка сама сюда прибежала и раздвинула но... — Кьяр не договаривает, потому что я…

Я, кажется, только что врезала кронпринцу пощёчину. Да такую, что у меня чуть рука не оторвалась, а Кьяра отчасти развернуло.

Боги! Видимо, мне жить надоело. Точно надоело. Я не в себе, если посмела ударить кронпринца.

И эта мысль посещает не только меня, вс вокруг погружаются в тишину: и стражники, которые только-только пытались подняться на ноги, и служанки, которые спешили сюда, застывают на месте в шоке. Наверное, они сейчас мысленно хоронят меня.