Книга Я – истинная проблема дракона, страница 64 – Александра Черчень

— Большая более помпезная и гулкая, – присаживаясь, отозвалась я. – И вообще, ты говоришь с человеком, который всегда делил комнату с подругами. У меня нет стремления к… – Я на секунду замолчала, перебирая пальцами край скатерти, пытаясь найти точное слово. – К лишней помпезности. Пространство должно быть соразмерно.

— И это прекрасно, – тихо сказал он, обходя стол, чтобы занять свое место напротив. Его взгляд в свете свечей стал мягче, потерял свою привычную ледяную остроту. – Тогда, я думаю, нам здесь будет хорошо.

И кто бы мне сказал, почему я так краснею?

И есть ли у меня для этого поводы или я просто нафантазировала?

Хотя, учитывая, какая ленивая, понимающая усмешка появилась на красивых губах дракона, – поводы есть!

Диалог за ужином был негромким, обрывками. Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. О вкусе соуса, который оказался слегка пряным, с нотками можжевельника. О том, что Морацио, оказывается, сам печет этот хлеб по старинному рецепту своей матери. Я рассказала, как мы в приюте однажды пытались испечь пряники на Новый год и устроили пожар в подсобке. Таэрис рассмеялся – тихим, бархатным смехом, от которого по моей спине пробежали мурашки. Он, в свою очередь, поделился, как в лицее они с братом в канун праздника высыпали мешок снега в койку старшему сержанту. Истории были простыми, бытовыми, но в них не было ни прошлого, ни будущего – только это «сейчас», этот стол, этот свет, его глаза, отражающие пламя свечей. Время и правда пролетело незаметно, унося с собой остатки недавней скованности.

Спустя некоторое время Таэрис поднялся, бросил взгляд на часы, и я удивленно охнула, когда поняла, что мы ухитрились проболтать почти до полуночи. Дракон достал из ведерка у стены узкую бутылку с золотистой жидкостью. Легкий хлопок пробки прозвучал в тишине как выстрел. Он налил по бокалу – мне совсем немного, себе чуть больше.

— С наступающим, Алисандра. Пусть новый год принесет… ясность.

— С наступающим, Таэрис, – отозвалась я, слегка звонко стукнувшись с ним бокалами. – Ясность и спокойствие.

Шампанское оказалось игристым, сухим и холодным, с послевкусием зеленого яблока. Оно разлилось внутри приятным, согревающим пузырьками теплом.

— Да уж, – усмехнулся он. – Не помешает. Кстати, у меня есть для тебя небольшой подарок.

— О… – Я чуть покраснела и опустила взгляд. – У меня, если честно, тоже. Но ты вручай первым!

Он достал из кармана жилета маленькую шкатулку из темного дерева. Внутри, на бархате, лежала подвеска – изящная серебряная ветвь падуба с ягодами из крошечных рубинов. Она была неброской, тонкой работы, и в ней чувствовалась та самая, внимательная к деталям забота, что отличала все его жесты в последнее время.

— Чтобы помнила наш первый Новый год, – тихо сказал он, застегивая цепочку у меня на шее. Металл был прохладным, но почти мгновенно согрелся.

— Она прекрасна, – прошептала я, касаясь пальцами ажурного серебра. – Спасибо.

Теперь моя очередь. Я подошла к каминной полке, где с утра лежала та самая коробочка, перевязанная зеленой лентой. Мое «не смейся» вылилось в смущенное:

— В общем… вот.

Я протянула ему коробочку, чувствуя как сердце колотится так, что это даже отдает в голове. Он взял подарок, пальцы потянули за бархатную ленточку. Сняв ее, он открыл крышку.