Книга Сердце ведьмы, страница 93 – Кейлет Рель

— Нет смысла пить слезы Девы, – ответила я. – Хватит уже пытаться меня вылечить от магии, это часть моей жизни. Важная часть. Та, что держит меня в мире живых.

Кресс помолчал. О чем он думал? Что искупление невозможно без отказа от магии? Что я пытаюсь его обмануть? Что нужно подсыпать мне порошка, раз я отказываюсь сама принять “лекарство”? Кто знает.

Впереди была долгая ночь. В кашу в качестве приправы пошла смесь лаванды и усыпляющего зелья. Я была уверена, что утром обнаружу Кресса сладко спящим на наших импровизированных лежанках. Это немного согревало душу. Пока инквизитор проспится, я успею связать его и уволочь подальше от гор. А там пусть ругается, пытается придушить, да вообще что угодно…

Кресс тем временем отложил миску и ложку. Это в мои планы не входило. Инквизитор откинулся на кусок скалы, устало прикрыв глаза. Костер бросал тени на его четко очерченное лицо. Я невольно залюбовалась.

Пламя делало Кресса более живым, не таким мрачным и серьезным. Алые отблески ложились на бледную кожу, делая инквизитора человечнее, проще, понятнее. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он так расслаблен. Почти домашний, уютный.

Я даже не заметила, в какой момент Кресс открыл глаза. Просто у меня не сразу получилось отвести взгляд от его пухлых губ, подсвеченных огнем. Когда я поняла, что Кресс уже какое-то время наблюдает за мной, никакого смущения не было. Привычная стыдливость покинула меня. Остался лишь холод и черные когти.

— Я хотел тебе кое в чем признаться, – вздохнул Кресс.

Я едва удержалась, чтобы не поторопить его. Наступала ночь. Я знала, что сегодня на небе появится полная луна. А значит, придет Зверь. Я рассчитывала, что удастся уснуть до того момента, как старый знакомый меня найдет.

— Я жил с каргой довольно долго, – продолжил инквизитор. – Она… Она стала чудовищем. Настоящим. В ней не осталось ничего человеческого.

— И ты ее убил? – предположила я.

Кресс закашлялся. Кажется, он не ожидал от меня подобных предположений.

— Она воспитывала меня. Стала не матерью, но мачехой. Злобной, сварливой тварью, но… Я бы не смог ее убить. Она была единственным близким мне человеком долгие годы. Да, Марта стала чудовищем. Но я-то им не был.

Я пожала плечами. Инквизиторская мораль до сих пор оставалась за гранью моего понимания. Убил или привел к ее дому охотников – какая, в сущности, разница?

— Марта, моя мачеха, учила меня. У нее… В ее сердце поселился страх, что однажды за мной придут, и она не сможет меня защитить. У нее были свои причины. Марта не понимала, что защищать меня нужно только от нее самой.

— Зачем она вообще тебя выкрала? – воскликнула я.

Кресс поморщился, будто ему ткнули в незажившую рану. Он умолк на пару мгновений, делая вид, что занят пережевыванием хлеба. Я терпеливо ждала. Инквизитор сумел пробудить в моей застывшей душе любопытство.

— Марта не похищала меня, – нехотя ответил Кресс. – Она была сестрой моей матери.

— Сестрой?! – вырвалось у меня. – Твоя мать… одна из нас?

— Нет, и никогда не была. Марту Истле отметила еще в детстве. Она стала единственной ведьмой в роду.

Я кивнула. Да, такое объяснение казалось логичным. Ведьмой можно было родиться или стать. Обычно меченые ведьмы обладали огромной силой, но совершенно не умели ей пользоваться. Их дар считался и благословением, и проклятием. Меченым приходилось тяжелее, ведь не было рода, который всему научит, поддержки близких. Родная мать могла сдать новоиспеченную ведьму инквизиторам.