Книга Попаданка. Сердце из камня, страница 35 – Ида Фьорд

— А я смертная. Значит, будем стареть вместе. Я — быстро, ты — медленно. Но вместе.

Он прижал её к себе.

— Договорились.

Внизу, в замке, зажигались огни. Кто-то пел песню — старую, тягучую, про любовь и верность. Где-то ухал ворон — Фантом, который теперь жил в замке постоянно и считал себя главным.

— Пойдём вниз, — сказал Дамиан. — Холодно.

— Нет, — Влада покачала головой. — Ещё немного. Хочу запомнить этот момент.

— Зачем запоминать? — он улыбнулся. — У нас вся жизнь впереди. Таких моментов будет много.

— Каждый запомню, — твёрдо сказала Влада. — Каждый миг. Каждое мгновение. Потому что это — моя жизнь. Наша жизнь.

Дамиан ничего не ответил. Просто обнял её крепче и поцеловал в макушку.

А внизу, в замке, горели огни. И стены, которые триста лет ждали своего часа, наконец-то ожили. И сердце, которое триста лет было камнем, наконец-то забилось.

Настоящим, живым, любящим.

Июнь в этом мире назывался червнем — месяцем, когда всё цветёт и пахнет так, что кружится голова.

Воздух был густым, тягучим, пропитанным насквозь запахами цветущих лип, свежескошенной травы и тёплой земли после недавнего дождя. Где-то внизу, во внутреннем дворе, звенели голоса, стучали молотки, перекликались работники — замок жил, дышал, просыпался после долгой зимней спячки.

Влада стояла на том самом балконе восточной башни, где триста лет назад Дамиан ждал свою судьбу, вглядываясь в грозовое небо и не зная, что она уже летит к нему сквозь миры.

Теперь здесь было по-другому.

Совсем.

Узкий каменный балкон, когда-то голый и продуваемый всеми ветрами, теперь напоминал уютный уголок. Вдоль каменных перил тянулись ящики с цветами — Мирана собственноручно высадила в них алые и белые розы, и те цвели так буйно, что ветер осыпал каменный пол лепестками. В углу стояли два плетёных кресла с мягкими подушками, расшитыми Лисанной — на одной подушке красовался вышитый ворон (Лиска уверяла, что это Фантом, хотя птица больше напоминала упитанного цыплёнка). Между креслами примостился низкий столик из тёмного дуба, и на нём дымился фарфоровый чайник — тот самый, который Дамиан заказал специально для Влады, потому что она жаловалась, что местные глиняные кружки обжигают губы.

Чай сегодня был с мятой, мелиссой и тонким запахом верескового мёда — Влада любила такой по утрам.

Она облокотилась на перила, вдохнула полной грудью и прикрыла глаза от удовольствия.

Внизу раскинулся замок — её замок. Теперь она могла называть его так без тени смущения.

Восточное крыло сияло новой кладкой — камни подогнаны так плотно, что и не скажешь, что им меньше года. Кузьма с мужиками уже вовсю трудились над западным — последним из разрушенных. Влада видела оттуда, с башни, как суетятся крошечные фигурки, как ходят взад-вперёд, таскают доски, месят раствор, спорят, машут руками. До неё долетали обрывки голосов — Кузьма, кажется, снова ругался с поставщиками, обещая скормить некондиционный камень их же лошадям.

— Мама! Мама, смотри!

Голос разрезал утреннюю тишину, как нож масло.

Влада открыла глаза и улыбнулась.

По двору, со стороны конюшен, нёсся маленький вихрь. Трёхлетний мальчуган с чёрными вихрами, торчащими во все стороны (утром Мирана полчаса приглаживала их мокрой расчёской — и всё без толку), с серо-зелёными глазищами, которые сейчас горели азартом настоящего охотника.