Книга Возвращение домой, страница 55 – Анжелика Меркулова

Алиса всегда считала себя человеком, которому сложно находить общий язык с другими. Внутренний мир Хранительницы был настолько глубоким и противоречивым, что немногие могли понять ее истинные мотивы и желания. В школе она старалась держаться в стороне, избегая ненужных разговоров и поверхностных знакомств. Единственным исключением был Кристиан, с которым она могла делиться самыми сокровенными мыслями и переживаниями. Но после переезда в большой город независимая девушка осталась совсем одна, без привычного круга общения, и это стало для нее очень тяжелым испытанием.

Алиса не сразу обратила внимание на близнецов. Первые недели учёбы в престижном университете слились в калейдоскоп новых лиц, имён и лекционных залов. Она старалась держаться в тени, не привлекая к себе лишнего внимания — привычка, выработанная годами жизни в мире, где она всегда чувствовала себя немного чужой.

Но Итера и Инесс невозможно было не заметить.

Они словно сошли с обложки глянцевого журнала — идеальные, уверенные, излучающие ту особую ауру людей, которые никогда не сомневались в своём праве занимать место под солнцем. Инесс, с её спокойной грацией и умением оставаться в тени брата, казалась лишь изящным дополнением к его яркой персоне. Но Итер…

Итер был настоящим явлением.

Он любил привлекать внимание, шутить и вести себя так, словно весь мир вращается вокруг него. Инесс, напротив, была более сдержанной. Поначалу манера поведения нового знакомого даже несколько раздражала привыкшую к тишине Алису. Однако со временем она начала замечать, что за его внешним блеском, за всей этой эпатажной внешностью скрывается глубокий и остроумный молодой человек.

Впервые Хранительница обратила на него внимание на лекции по истории искусств. Он сидел в первом ряду — разумеется, где же ещё, — и его профиль чётко вырисовывался на фоне доски. Итер одевался так, словно каждый день собирался на рок-фестиваль или модный показ авангардной молодёжной марки. Яркие худи с принтами, которые, казалось, светились в темноте, джинсы с нарочитыми прорезями и нашивками, тяжёлые ботинки на массивной подошве. Но самым впечатляющим зрелищем всегда была его причёска — настоящий архитектурный шедевр. Волосы, фиолетовые вперемешку с платиновым блондом, вздымались надо лбом сложной конструкцией из геля и лака, спадая сзади беспорядочными, но тщательно продуманными прядями. Это был тот самый случай, когда "я встал и пошёл" на самом деле означало "я провёл в ванной полтора часа". В любой день на его голове можно было увидеть либо что-то наподобие двойного ирокеза, или асимметричное нагромождение, а то и вовсе невообразимый коктейль из торчащих во все стороны цветных прядей.

Но что-то в его облике казалось Алисе… странным.

Она не могла понять, что именно. Может быть, то, как свет падал на его затылок, создавая причудливые тени. Или то, как он иногда проводил рукой по волосам, словно проверяя, всё ли на месте. Или то, как профессор, строжайшая женщина, не терпящая никаких вольностей, вдруг смягчалась, когда Итер задавал вопрос, и отвечала ему с почтительной улыбкой.

“Мажор, — подумала тогда Алиса и перевела взгляд на конспект. — Очередной богатенький сынок, которому всё сходит с рук.”

Инесс, напротив, одевалась сдержанно, но по тому, как она носила даже самые простые вещи, чувствовалась порода.