Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 46 – Диана Маш

Лекарь, понимая, что оказался между двух огней, беспомощно кивнул.

— Да… — прошептал он. — Аллергические реакции… бывают… непредсказуемы.

— Значит, это аллергия, — поспешно, почти с облегчением, подвёл черту Юлиан Дагмара, отчаянно пытаясь прекратить этот угрожающий его репутации скандал. — Всё ясно — это несчастный случай.

Однако Алита не собиралась так легко выпускать эту троицу из своих рук.

— Отец, что-то здесь всё равно не сходится, — негромко возразила она. — Кто подкупил повара поддельным кольцом? Зачем он добавил лесную кислицу в пирожные? Кто-то знал, что у сестры аллергия, и специально её отравил, чтобы подозрение пало на меня? Думаю, без надзорного магистрата нам не обойтись. Пусть они тщательно во всём разберутся.

— Я уже во всём разобрался! — окинул дочь раздражённым взглядом виконт. — Кольцо — обычная дешёвая побрякушка. Оно не имеет никакого отношения к тому, что носила твоя мать, и к тебе тоже. А повару — двадцать палок за халатность и использование посторонних трав на кухне! А сейчас… у меня пропал аппетит. Ужин окончен.

Слова виконта прозвучали как окончательный приговор. Хлоя и Элиза впервые за долгий вечер перевели дух. От сердца мгновенно отлегло. Даже дышать стало легче. Единственным, кто не мог разделить с ними это облегчение, остался повар. Застыв в оцепенении, он был не в силах осознать произошедшее.

Еще недавно ему сулили безбедную старость, а теперь… Двадцать палок. Разве после такого можно выжить?

Опомнился мужчина только, когда к нему приблизились двое крепких слуг. Едва те взяли его под руки, повар встрепенулся, начал вырываться и бессвязно кричать:

— Я не виновен… Это не я… Меня заставили… Это все викон…

Договорить ему, разумеется, не дали — засунули в рот кляп, оглушили кулаком по голове и потащили бесчувственное тело к выходу.

Вскоре обеденный зал опустел. Первым его покинул виконт. За ним поспешили жена и дочь. Бросив на обеих раздражённый взгляд, Юлиан Дагмара холодно фыркнул, показывая свое ими недовольство, и свернул в другую сторону.

Алита со своей горничной уходили последними. Лицо девушки не выражало ни торжества, ни печали. Она знала: отец хоть и был изначально не в курсе сегодняшнего замысла мачехи и Элизы, потом все прекрасно понял. Он видел их ложь, видел попытку ее подставить, и даже разозлился — ведь их разоблачение бросало тень на репутацию семьи. Однако наказывать публично не собирался. Козлом отпущения стал повар.

Впрочем, он тоже не святой и по уши увяз в этой истории. Но двадцать палок для уже немолодого, полного человека — это смертный приговор.

Слуги исполнят наказание, а позже скажут, что преступник сбежал. Затем ночью тайком вынесут из дома его изуродованное палками тело и похоронят неподалёку от семейного кладбища. Вот она, цена молчания и поддержания фасада благополучия рода Дагмара.

Она выиграла сегодняшнюю битву, обратив коварство врагов против них самих. Но, поднимаясь по лестнице в свою комнату, Алита не чувствовала радости. Лишь холодную тяжесть на сердце.

Сможет ли она, идя по дороге мести, уберечь жизни родных и близких?

А сохранить свою?

Вряд ли небеса подарят ей еще и третий шанс.

Девушка горько усмехнулась.

Нельзя возлагать надежды на «потом». Нужно брать от этой жизни все, что в прошлой у нее отобрали.