Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 22 – Диана Маш

Ключ был спрятан в одном из шкафчиков стола. Открыв шкатулку, Алита положила её перед собой. Внутри, на бархатном ложе, лежало изысканное, хоть и совсем не новое, ювелирное изделие: золотая брошь в виде головы льва, украшенная тёмно-красным гранатом. На обратной стороне броши находилась крошечная, но отчётливая королевская печать.

Эту вещь матери на её совершеннолетие преподнесла королева-мать. Поводом для подарка были заслуги генерала Боше перед короной.

— Мисс, вы хотите её заложить? — с трепетом в голосе уточнила Милли. — Но на ней же королевская печать. Ни один ломбард не осмелится принять такую вещь.

— Значит, пойдём туда, где осмелятся, — невозмутимо ответила ей Алита, закрывая шкатулку. — Моя вуаль готова?

— Да, мисс, портниха недавно принесла.

Милли поспешила к комоду, извлекла оттуда аккуратный свёрток и передала его хозяйке. Внутри лежала вуаль из плотного белого шёлка. Она полностью закрывала лицо — начиналась от середины лба и доходила до ключиц. Открытыми оставались лишь синие, как замёрзшее озеро, кошачьи глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами.

Глядя на своё отражение, Алита вспомнила слова матери-настоятельницы Анны из монастыря Блаженной Илии:

«Твоя красота, дитя, была твоим проклятием. Для одних — угроза, для других — искушение. Именно она во многом стала причиной той ненависти, что погубила тебя».

Тогда Алита не придала значения её словам. Теперь же понимала их с мучительной ясностью. Её красота была грозным оружием, но пока она слаба и уязвима, это оружие было направлено против неё самой. Его следовало спрятать. Скрыть до той поры, пока не появятся силы себя защитить.

В тронном зале царила торжественная тишина. На возвышении, в кресле из черного дерева и слоновой кости, с врожденным величием восседал король Лукас Редгрейв.

Напротив него в два ряда, почтительно склонив головы, выстроились придворные — военные в украшенных орденами парадных мундирах и гражданские чиновники в бархатных камзолах.

Настроение у короля было до того отличным, что на губах блуждала редкая улыбка. С утра пришли радостные вести: Северная армия, находившаяся под командованием его младшего брата принца Нэйта Редгрейва, наголову разбила вторгшихся нортов — северных варваров. Случилось это несколько дней назад. Принц прибыл в столицу лично, чтобы предоставить доклад.

— Думаю, было бы неплохо устроить торжественный прием в честь наших доблестных воинов, — слегка хриплый голос короля уверенно заполнил пространство зала. — Где-то через неделю. Пусть королева всё подготовит. Что скажете, господа?

Среди военных тут же раздались одобрительные крики. Гражданские чиновники тоже поддержали. Король давно не был столь весел. Затяжная война с нортами, доставшаяся ему в наследство от покойного отца, стала настоящей головной болью для Давей.

Теперь, когда угроза с севера если не уничтожена полностью, то стала до крайности незначительной, появился, наконец, повод для радости.

— И ещё, — медленно протянул король. — Всё командование Северной армии проявило себя безупречно. Они заслуживают отдельных наград. Нэйт, придется тебе посетить прием…

У подножия трона, с правой стороны, находилось удобное кресло, по особому указу уже много лет принадлежавшее лениво развалившемуся в нем молодому мужчине. Он единственный во всем дворце имел право сидеть в присутствии монаршей персоны.