Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 127 – Диана Маш

— Госпожа, ваша внучка приехала, — произнесла она, приоткрывая дверь.

— Алита, дитя мое! — раздался из комнаты слабый, но полный радости голос. — Заходи скорее, не стой в дверях!

Флоренс Боше, вопреки ожиданию, не лежала в кровати, а, укутавшись в несколько шалей, сидела в кресле у окна. При виде внучки ее бледное, осунувшееся лицо озарила теплая улыбка.

— Бабушка, — быстро приблизившись к ней, Алита опустилась на колени рядом с креслом и взяла ее руки в свои. — Ну зачем ты встала? Тебе же велено лежать.

— Ах, глупости, — отмахнулась госпожа Боше и тут же закашлялась. — Просто простуда, ничего страшного. Отсижусь — и все пройдет. Зато какой сегодня радостный день. Сначала с границы вернулся твой дядя, а теперь и ты почтила нас, стариков, своим визитом. Разве я могу лежать?

Внимательно вглядевшись в ее лицо, Алита почувствовала, как сердце ее наполнилось тревогой. Сильная бледность, синева под глазами, одышка — это не было похоже на обычную простуду.

— Бабушка, — по-детски невинно подергала ее за рукав Алита. — Дома я прочла много медицинских трактатов и теперь обладаю кое-какими знаниями. Позволь мне послушать твое сердце?

Посчитав ее слова за юношеский каприз, госпожа Боше весело рассмеялась.

— Для тебя все что угодно, милая.

Не тратя времени, Алита приложила ладонь к левой стороне ее груди и закрыла глаза, прислушиваясь.

Сердце билось неровно, с перебоями, то замирая, то вдруг ускоряясь. Иногда между ударами проходило слишком много времени. Иногда они следовали один за другим.

Алита открыла глаза. Сомнений не осталось — у Флоренс Боше проблемы с сердцем. Те самые, что в прошлой жизни, усугубленные несправедливыми обвинениями, за несколько дней до казни свели ее в могилу.

— Что ты там услышала, дитя мое? — с легкой улыбкой нарушила тишину госпожа Боше. — Взгляд такой же серьезный, как у господина Ардо, нашего семейного лекаря.

— Бабушка, — Алита посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде было столько решимости, что улыбка на лице госпожи Боше погасла. — Я знаю, ты специально скрывала свой настоящий недуг, чтобы нас не тревожить. На самом деле у тебя не простуда, а болезнь сердца.

Госпожа Боше застыла на мгновение, а затем выдохнула — тяжело, обречённо, будто сбрасывая тягостную ношу.

— Откуда ты… — начала было она, но махнула рукой. — Впрочем, какая разница? Да, милая. Лекарь сказал мне об этом ещё полгода назад. Велел беречь себя, не волноваться, принимать снадобья. Я старалась. Но когда увидела, как к тебе относятся эти люди, что называют себя твоими родителями… — голос женщины дрогнул, в глазах вспыхнул гнев. — Сердце не выдержало. Я попросила господина Ардо сказать всем, что у меня обычная простуда. Не хотела, чтобы ты, твой дед и Уинстон тревожились. У вас и без моих старых болячек полно забот.

— Если бы я знала, — зубы Алиты сжались так, что на скулах выступили желваки. — Если бы я только знала, я бы ни за что не позволила тебе приезжать. Это… это моя вина.

— Глупости, — нахмурилась госпожа Боше. — Если кого и винить, то моё никудышное здоровье и твою так называемую семью. Как вспомню, через что тебе из-за них пришлось пройти, аж кровь в жилах закипает.

Она сжала кулаки и погрозила ими невидимому врагу, но тут же зашлась в кашле. Алита испуганно прижала ладони к её груди, боясь, как бы с сердцем не стало хуже.