Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 9 – Виктория Богачева

Я старалась не паниковать, но пока даже срыв свадьбы и уродливый шрам на лице меркли по сравнению с тем, что я могла лишиться магии.

Что я буду делать, если не смогу работать?..

А ещё эти ужасные слухи… кто их распространял? Конкуренты? Лорд Роувен?

Через несколько минут свиток снова ожил — по краям зажглись тонкие линии, а буквы проступили сами собой, будто выталкиваемые чьей-то невидимой рукой.

«Лианна, это важно. Не работай с артефактами до моего ответа. Ни при каких обстоятельствах. Я напишу завтра».

Тонкие чернила дрожали, словно профессор писал в спешке или под сильным волнением.

Я уставилась на строки, чувствуя, как в груди снова поднимается холодный ком страха.

«Не работай с артефактами… Ни при каких обстоятельствах».

Почему? Что он мог знать такого, чего я не знала сама?

Я вновь провела в спальне почти весь день, но к вечеру пришлось спуститься к ужину, пусть даже мне не хотелось на нём присутствовать.

В столовой царила тягостная тишина. Серебро тихо позвякивало о фарфор, но никто не спешил заводить разговор. Я заняла своё место рядом с кузинами, стараясь не встречаться глазами с тётей. Лионель тайком подмигнул мне, и стало чуть легче.

— Всё ещё грустишь, Лиа? — Фелиция посмотрела на меня, отложив нож. — Ты должна думать не только о себе. Мы все под ударом. Разрыв помолвки дурно скажется на репутации девочек.

Сёстры тихо зашушукались, едва заметно скользнув по мне взглядами.

— Фелиция, — негромко одёрнул её дядя, — наши дочери ещё слишком юны для замужества. А за несколько лет всё это покроется пылью и превратится в неприятное воспоминание, не более.

— Хотела бы я разделять ваше видение, дорогой супруг, — вздохнула тётя, беря бокал. — Но не могу.

Я подняла глаза на кузена. Лионель молчал, но его сжатая челюсть выдавала напряжение.

Я ощущала себя чужой в собственной семье. Словно за этим длинным столом не было места для меня. Ком в горле не дал проглотить и кусочка.

— Напрасно вы разрешили Лианне присутствовать при разговоре с лордом Роувеном, — тётушка не желала униматься. — Уверена, всё можно было уладить, но вы слишком многое позволяли и позволяете своей племяннице.

Голосом она выделила последнее слово.

Не выдержав, дядя грохнул по столу кулаком.

— Довольно!

Он откинул в сторону салфетку, с противным скрежетом отодвинул стул и поспешно вышел прочь, грохнув дверьми так, что задрожал потолок.

Не обернувшись ему вслед, тётя медленно промокнула с губ винную каплю.

— Что вы застыли? — недовольно спросила она, поглядев сперва на дочерей, а затем на сына. — Ешьте, — и сама потянулась к бокалу, который наполнил для неё слуга.

Я очень хотела сбежать из-за стола вслед за дядей, но глупая гордость удержала меня на месте. Тётя всячески давила и показывала, что не рада мне, а я из какого-то подросткового упрямства решила, что не позволю ей меня выжить.

Я ни в чём не чувствовала себя виноватой. Ни в чём! Только стыдилась собственной глупости: напрасно я согласилась на просьбу Кассиана. И напрасно отправила ему три послания по «живому пергаменту» в первые дни после разрыва помолвки. Тогда я плохо собой владела…

Когда пытка ужином, наконец, завершилась, я поспешно улизнула наверх и уже в коридоре увидела, что из двери, ведущей в кабинет дяди, бил слабый свет. Поддавшись порыву, я приблизилась к ней и заглянула внутрь.