Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 5 – Виктория Богачева

— Мы и так издержались с твоей свадьбой, и никакие откупные дары лорда Роувена не покроют расходы! Из-за твоей несдержанности он прислал на сотню золотых меньше!

— Правда? — с кривой усмешкой спросила я.

Кто бы мог подумать, что семья бывшего жениха окажется настолько мелочной?..

— Правда, — отрезала тётушка. — Твой дядя и брат натерпелись сегодня унижений! Лорд Роувен даже не соизволил выйти к ним и объясниться.

— Я тоже натерпелась унижений, — ломким голосом напомнила я, но на тётю Фелицию это не произвело впечатления.

— По своей вине! Что тебе стоило помолчать?

— Потому что Кассиан лгал!

— Это уже всё равно ничего не меняло, помолвка была разорвана. Эти золотые нам пригодились бы, ведь неизвестно, когда ты сможешь вернуться к работе, а твоё лечение стоит немалых денег! Твой бедный дядя занимается всем в одиночку, он ведь даже помощника не может себе нанять.

— Пока ему мог бы помогать Лионель.

Так звали старшего сына дяди и тёти. Мы были с ним ровесниками, поступили в академию вместе…

— Ты прекрасно знаешь, что Лионель занят! — взвилась тётя.

— Только два месяца назад мы в ноль распродали один из моих последних артефактов… дядя говорил, мы заработали очень много.

Я устало прикрыла глаза. Уже множество раз пожалела, что начала с ней спорить.

— Много ты понимаешь в деньгах! А какие на твою свадьбу были траты?! А теперь из-за твоего острого языка мы недосчитались ста золотых.

— Дядя может распродать запасы. Я работала до последнего дня… в хранилище полки ломятся от артефактов.

— Вечно ты так! Лишь бы поспорить, никакого уважения к приютившим тебя людям! — с досадой вспыхнула тётя Фелиция и вылетала из спальни, прихватив поднос с едой.

Когда за ней закрылась дверь, я почувствовала себя опустошённой, высосанной до основания оболочкой.

Следующие несколько дней я почти не покидала спальни, пестуя своё горе. Утром, когда должна была состояться свадьба, в храме, где планировалась церемония, напевно зазвонили колокола. Наше время и место отдали какой-то счастливой паре.

Я закрыла окно, заложила подушками невидимые щели, но звук всё равно проникал в комнату и стоял в ушах.

Меня почти не тревожили. Несколько раз по очереди Селеста и Амалия приходили и стучали в дверь, предлагая поговорить, но я отмалчивалась.

Не хотелось ни сочувствия, ни жалости. Равно как не хотелось слушать причитания сестёр и сетования тётушки. Хотелось, чтобы меня оставили в покое, позволили зализать раны, дали время смириться.

В одночасье я лишилась жениха и красоты.

— Это закончится, — говорила я себе. — Это закончится.

Но перед глазами проносились глупые, жалкие воспоминания. Кассиан восторгается моими артефактами, Кассиан любуется моими волосами, Кассиан пропускает распущенные пряди сквозь пальцы, Кассиан нашёптывает на ухо слова о любви, Кассиан целует в глаза, сравнивая их со звёздами…

Кассиан, Кассиан, Кассиан…

На четвёртый день я тщательно вымыла волосы, расчесала до блеска и заставила себя одеться во что-то, не похожее на ночную рубашку и халат: широкие тёмные штаны, мягкие и удобные, поверх них плотная юбка, чтобы не вызвать лишних пересудов. Свободная льняная рубашка с закатанными рукавами, кожаный пояс, на который я обычно крепила инструменты, необходимые для работы.