Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 197 – Виктория Богачева

Тишина.

Внутри что-то оборвалось.

— Дыши, — прошептал Эйнар.

Он перевернул её на спину, приложил ладони к её груди и потянулся к своему дракону — к источнику силы, что столько лет помогал ему держаться на ногах. Сила откликнулась сразу. Горячая, живая. Совсем не такая, какой была скверна. Она рванула по жилам, вспыхнула в груди и потекла дальше, в его ладони, в Лианну. Эйнар чувствовал, как отдаёт: щедро, без остатка, не думая о последствиях.

Пусть возьмёт всё. Пусть только очнётся.

Но сила уходила… и ничего не менялось. Эйнар словно лил воду в рассохшуюся, пустую чашу, у которой нет дна. Он усилил поток, зарычал, вжал ладони сильнее.

Вокруг них трава была выжжена в серый пепел: там, где Лианна лежала, скверна, вырванная из него, обратилась в грязный, мёртвый прах.

Он попытался позвать её драконницу, но ответа не было. Стояла оглушающая, неправильная тишина. Эйнар прижал лоб к её лбу, впервые в жизни ощущая себя по-настоящему бессильным.

Лианна вылечила его.

А себя сожгла дотла.

— Эйнар… — осторожно окликнул его Арден за спиной.

— Что здесь было? — не повернувшись к нему, спросил Эйнар.

Лианну он по-прежнему бережно держал в руках, и не существовало силы, которая оторвала бы ее от него. Он услышал, как Арден громко сглотнул, медля с ответом.

— Вспышка света, — произнёс он тихо. — Она ослепила нас. Потом словно кто-то ударил огнём… Ты кричал. И не приходил в себя довольно долго. Может, с четверть часа.

— А Лианна? — голос прозвучал глухо, сдавленно.

Эйнар опустил голову, посмотрел на неё и бережно отвёл от лица светлые, мягкие пряди. Арден ничего не сказал. Всё и так было понятно. Помедлив, он поколебался, но всё же наклонился и сжал плечо Эйнара, который сидел на земле, прижимая к себе Лианну.

— Из нас она тоже вытянула скверну.

Его слова не принесли ни облегчения, ни даже тени радости. Эйнару было плевать. Пусть бы в нём осталась вся скверна мира…

Он ведь говорил ей. Говорил! Чем это обернётся для неё.

Руки сжались в кулаки, и он стиснул её разметавшиеся волосы. Стиснул так сильно, что на спине взбугрились мышцы, а на предплечьях некрасиво вздулись жилы. В груди рождался надсадный рык. Ему хотелось рвать и метать, чтобы выплеснуть боль, потому что она была слишком велика и разрывала его изнутри.

Вместе с болью пришёл и гнев. На девушку, которую он по-прежнему держал в руках. На то, что она сделала для него. Что пожертвовала собой, чтобы он мог жить, а он не удержал, не пресёк, не нашёл нужных слов, чтобы объяснить, запретить, оградить…

Ярость застлала глаза кровавой пеленой. Очень бережно, словно Лианна могла рассыпаться у него в ладонях, Эйнар уложил её на траву и, морщась от отвращения, руками отчистил место от скверны, отбросив её подальше. Затем поднялся — ноги отчего-то не гнулись — и шагнул вперёд, не обращая внимания на чужие взгляды.

Он побежал и обернулся на ходу, оттолкнулся мощными лапами от земли и взмыл в воздух, расправил крылья, открыл пасть, и из неё вместе с огнём вырвался оглушающий рёв.

Эйнар летел, не разбирая направления. В ушах гулким эхом дрожал его собственный рёв, в груди пульсировал жар. Он был свободен, впервые за долгие годы он мог дышать в полную мощь, и удавка скверны не сдерживала его, и над ним не довлела чужая воля, но…