Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 170 – Виктория Богачева

Извернувшись в его руках, я заглянула в абсолютно непроницаемые глаза Эйнара. Его ладони медленно соскользнули с моих плеч на предплечья, сжали крепче.

— А как думаешь ты? — спросил он негромко.

Но голосом, который пробирал до нутра.

— Я верю тебя, — просто ответила я. — Пусть ты и не всегда честен со мной.

Эйнар недовольно прищурился, но не стал спорить.

— Инициация через боль действительно встречается чаще, — пояснил он. — Через страх, через падение, через грань между жизнью и смертью. Так проще и быстрее. И гораздо действеннее. Но это не единственный путь. Любовь — самый редкий и трудный из всех. Она требует доверия. И времени. И усилий.

— Почему у нас не получилось?

Эйнар напрягся, но постарался не показать этого и небрежно повёл плечами.

— Потому что твоя драконница была слишком глубоко спрятана. И слишком долго спала. Потребовались и любовь, и страх, чтобы её пробудить.

Он осторожно коснулся моего виска, большим пальцем провёл по коже.

— Твой отец хотел убедить тебя, что наша связь неправильна. Он хотел, чтобы ты сомневалась. Чтобы ты поверила, будто я тебя обманул. Но это не так.

Он сказал это так просто и так легко, и даже улыбнулся. По груди у меня разлилась горячая благодарность, и первой прильнула к нему, накрыла губами губы…

Дом Эйнара мы покинули ближе к полудню. Решили возвращаться в Последний предел, но подлететь к нему не прямым путём. Он был слишком очевидным. И если кто-то захочет нас подстеречь, то выберет именно его.

Потому Эйнар повёл нас широким кругом, уведя сперва к скалистым грядам, а затем направившись на север. Он хотел увидеть Последний предел раньше, чем нас заметят.

Полёт вышел долгим и выматывающим. Я, пусть и храбрилась вначале, едва его выдержала. Хлёсткий встречный ветер замедлял нас, потоки воздуха били по крыльям, и я путалась в них и постоянно отставала. Из-за меня мы часто останавливались. Гораздо чаще, чем нужно было Эйнару и Ардену. Я ощущала себя балластом, и даже ощущение полёта не радовало.

Когда вдали, наконец, показалась знакомые очертания Пояса крепостей, Эйнар замедлился, снижаясь. Где-то впереди лежал Последний предел. Но ещё до того, как мы его достигли, увидели последствия минувшей ночи.

Чем ближе мы подлетали к Разлому и Поясу крепостей, тем сильнее менялось всё вокруг. Даже воздух, казалось, пропитался гарью и чужой, злой магией.

Под нами тянулась изломанная, искалеченная земля. Там, где ещё недавно был лес, виднелись тлеющие проплешины, почерневшие стволы и обугленные кроны. Почва местами была вспорота ровными, неестественно прямыми бороздами, и даже с высоты было видно, как они тянутся цепочками, сходятся и расходятся.

Следы перевёртышей. Дорожки, по которым они бежали, не скрываясь и не таясь, уверенные в собственной силе.

Чем дальше мы летели, тем больше становилось таких отметин. От этого зрелища внутри всё сжималось, и моя драконница, вымотанная долгим полётом, настороженно шевельнулась, отозвавшись глухим, тревожным эхом.

Приземляться в Последнем пределе было страшно. Я не хотела видеть разрушенную крепость, проломы в стене, выжженную землю… Но нам пришлось, и я удивилась контрасту. Всё оказалось… не так ужасно, как я ожидала.

Мы едва коснулись земли, как к нам тут же устремились все, кто остался в Последнем пределе. И первым среди них был Кейран. Он бежал так, словно не чувствовал ни усталости, ни боли, и я не сдержала облегчённого выдоха, когда поняла, что он жив.