Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 160 – Виктория Богачева

Не смей. Не смей трогать его. Он — наш.

Она не понимала всех нюансов, но с пугающей ясностью почувствовала главное: на нас давят, нам угрожают. Я не сразу догадалась, что именно она делает, пока грудь не обожгло изнутри.

Драконница подняла морду и неслышно для внешнего мира, но оглушительно для меня, зарычала. Это не было рёвом, за которым следовала атака. Нет. Глухой, низкий звук служил предупреждением. Предостережением.

Он не имеет права. Он не хозяин. Он чужой. Чужой. Чужой.

Мысли не были словами, скорее ощущениями, вспышками образов: огонь, широкие крылья, ослепительное солнце, и чувство, осевшее в основании позвоночника, — абсолютное, бесконечное НЕ ПОДЧИНИМСЯ.

Я едва удержалась на ногах, когда волна возмущения драконницы захлестнула меня. Внутри будто что-то расправлялось, становилось больше, шире, сильнее.

Она не просто защищала меня. Она защищала и Эйнара.

А Кхалендир, возможно, почувствовал это. И именно это вывело его из равновесия. Крылья носа затрепетали, взгляд стал внимательнее. Он ощутил, что наша связь с Эйнаром глубже, сильнее и… опаснее, чем он рассчитывал.

— Он воспользовался твоей глупостью, — Кхалендир дракон холодно и скривился, словно ощутил на языке горечь. — Ты была растеряна, не понимала, что происходит. Он привязал тебя к себе, пока ты не осознавала последствий.

Перед глазами пронеслись обрывки той ночи: почти пугающая честности, с которой Эйнар говорил о выборе и о пути без возврата. Он предупреждал, не торопил, дал мне возможность сказать «нет». Множество возможностей…

Нет, — сказала я себе. — Он не использовал меня.

— Вы ошибаетесь. Эйнар меня не обманывал. Я пришла к нему. Я.

Лицо Кхалендира исказилось в гримасе настоящей, плохо сдерживаемой злости. Взбесился он молча, страшно, так, как злятся существа, не привыкшие к отказу. В этот миг в нём не осталось ни расчёта, ни терпения, ни даже желания объяснять.

Он не стал ничего говорить.

Просто шагнул вперёд.

Давление обрушилось мгновенно, как если бы на меня рухнула невидимая плита. Магия ударила чужой, грубой волей, стремящейся меня подавить. И колени действительно подогнулись, в висках зазвенело, мир качнулся перед глазами.

Драконница внутри меня взревела и бросилась навстречу давлению, встала между мной и ним, распахнула крылья, и по крови прошла волна золотого жара.

Кхалендир замер на долю секунды. Кажется, не ожидал столь яростного сопротивления. Я не стала долго размышлять над причинами и бросилась бежать, повинуясь единственному инстинкту: уйти от дракона, вырваться из замкнутого пространства, где его воля давила со всех сторон. Двери, коридоры, стены слилось в одно расплывчатое пятно, пока я, спотыкаясь, почти падая, не вылетела во двор.

Утренний воздух ударил в лицо. Драконница рвалась наружу, кожа горела, в груди нарастало уже знакомое напряжение. Позади раздался звук шагов. Кхалендир шёл за мной без спешки, уверенный, что я никуда не денусь. Его магия вновь накрыла меня, попыталась схватить. Я споткнулась, едва не рухнула, но удержалась, упёрлась ладонями в землю, чувствуя, как по ним прошёл жар.

— Остановись, Лианна.

Но во мне было уже слишком много огня. Я поднялась, пошатываясь, развернулась к нему и шагнула назад, туда, где заканчивался двор и начиналось открытое пространство. Я сама не поняла, как это случилось, просто потянулась мыслями к драконнице, и уже через секунду взмыла в воздух, расправив крылья.