Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 154 – Виктория Богачева

То, что я медлила, его разозлило. Я моргнула, и мне показалось, за его спиной появились огромные драконьи крылья. Но только на миг.

— Что вам от меня нужно? — спросила я, и голос предательски дрогнул, прозвучав хрипло, слишком похоже на слабость.

— Я твой отец, — бросил Кхалендир, и в его тоне было раздражение, словно одно это слово объясняло всё.

И стоило дракону нахмурить светлые, густые брови, как я вновь почувствовала себя жалкой песчинкой. Внутри занервничала драконница. Все её существо тянулось к нему, и разумом я удерживала её из последних сил. Это был древний инстинкт подчинения. Древнее, чем сама жизнь.

В памяти всплыли редкие оговорки Кассиана. Мы мало обсуждали драконов в то время, но несколько раз он бросал вскользь, что порой не может противиться решениям своего отца. Я думала, он говорил иносказательно. Теперь, кажется, поняла, что нет.

Он имел в виду буквальное значение слов. Он физически не мог противиться отцу.

И сейчас я чувствовала то же самое. И это было постыдно, унизительно и пугающе до дрожи.

— Моего отца звали Луциан Морвейн, — произнесла я, глядя дракону в глаза.

Кхалендир вдруг расхохотался.

— Я могу уничтожить этот барьер, девочка, — сказал он мягким, почти ласковым голосом, от которого по коже побежали мурашки. — С лёгкостью. Но тебе лучше впустить меня добровольно.

Интересно, а Эйнар почувствует постороннее присутствие на своей территории? А леди Аделина? Узнала же она как-то, что в доме появился кто-то чужой.

— Что вам от меня нужно? — повторила я, вглядываясь в до боли знакомое лицо.

Детёныши драконов почти всегда похожи на отцов.

Теперь, когда мы немного поговорили, и ошеломление сменилось настороженностью, я поняла, что ничего не чувствую к этому мужчине. Хотелось только узнать правду о своём рождении и понять, где он был две сотни лет. Почему притворялся мёртвым? Почему явился только сейчас?

Но ответ на этот вопрос я и так знала. Вероятно, почувствовал, что я пробудила свою драконницу. Кровь отозвалась на кровь. Вот почему Кхалендир появился.

Во рту сделалось горько, и я поспешно сглотнула слюну. В детстве, оставшись без родителей, я каждый день мечтала, что они вернутся. Что произошла ошибка, и они живы, просто заблудились и долго добирались до дома. Что откроется дверь, и войдёт отец, и я сбегу к нему с лестницы, и он подхватит меня на руки, закружит и долго не будет опускать на пол…

И крошечная часть меня, та самая маленькая девочка, осиротевшая в девять лет, рвалась к этому высокому, суровому мужчине. Совсем как моя драконница. А другая — взрослая Лианна, которую жизнь научила никому не доверять — смотрела на него настороженно и не ждала ничего хорошего.

Кхалендир сделал полшага вперёд. Он не коснулся барьера рукой, но тот дрогнул, выгнулся, словно под тяжестью тела, и я почувствовала удар, который пришёлся прямо в грудь.

Меня швырнуло на колени. В голове гулко звенело, виски ломило от боли. По губам потекло что-то тёплое, солёное. Я коснулась пальцами носа и увидела кровь.

— Впусти меня, Лианна, — велел Кхалендир спокойно, почти мягко, и эта мягкость была хуже угрозы.

Кровь ещё сильнее хлынула из носа. Я подняла голову и посмотрела на дракона исподлобья. И даже не удивилась, увидев в его глазах равнодушие.