Книга Измена. Любовь (не) вернуть, страница 38 – Иден Хол

Что-то эмоции из меня прут просто фонтаном, не остановить. Это все расшатанные нервы.

— Пойду что ли, позвоню в полицию, узнаю, что с машиной. Что вообще произошло. Должен же хоть кто-то все объяснить, если сам Макс не может.

Я взяла брата за руку, чтобы он не оставлял меня одну. Мне ужасно не по себе, но я не могу сказать ему об этом. Просто язык не поворачивается признаться, что это я спровоцировала аварию своим заявлением про развод. Я чуть не убила Максима.

К счастью, уходить он передумал, потому что к нам шел долгожданный врач. Поздоровался, познакомился и рассказал, что Максим стабилен, но пока под наблюдением в палате интенсивной терапии, пока не сделают все необходимые исследования.

У него множественные ушибы, потому что машина несколько раз перевернулась, слетев с дороги, сломана левая рука и черепно-мозговая травма. Степень тяжести пока под вопросом, потому что Максим толком не пришел в сознание, оставаясь в пограничном состоянии, и у врачей есть опасения, что может возникнуть кровоизлияние или отек мозга.

Если я считала, что после разговора с врачом мне станет легче, я ошиблась. Хуже всего, что посещения пока под запретом, потому что Максиму нужен отдых и еще масса обследований. Врач сказал, что большую часть времени он будет спать под седацией и обезболивающими.

Посоветовал нам ехать домой и звонить в приемную, чтобы узнать, когда можно будет с ним повидаться.

— Ты как? – спросил Леша, когда мы разочарованные, но немного успокоившиеся уже шли на стоянку у больницы, где была припаркована машина брата.

Я пожала плечами, честно не понимая, как отвечать на этот вопрос.

— Мне надо забрать машину от вашего офиса.

— Забей на нее, я потом пригоню. Тебя куда отвезти? К вам или ко мне?

— Ко мне, – коротко ответила я, имея в виду мою квартирку.

— Уверена? Сейчас не лучший момент, чтобы… – начал Леша, берясь за ручку водительской двери.

— Чтобы что? Помнить, что я живу отдельно и ничего не поменялось? – на меня медленно накатывали воспоминания о причине моего срыва и криков о разводе. Они все еще на месте.

— Ты плохо выглядишь, – сказал он, когда мы уже ехали в сторону моего дома, – может остаться с тобой? Составить компанию?

— Я не знаю, лучше не надо, – ответила я после долгой паузы в половину дороги до дома.

— Напои меня чаем, хоть немного дух переведу. Потом уеду.

— Хорошо, – не хотелось спорить и сопротивляться. Накатывала нездоровая апатия, будто перегрузка эмоциями в итоге привела к тому, что они все перегорели. Мои нервы это обугленные проводочки с синим дымком.

Мы поднялись в мою квартиру, когда на улице уже начало темнеть. Лешка старательно молчал всю дорогу и даже в квартире не пытался со мной заговорить, словно выжидая, когда я сама дозрею.

Пока я мыла руки и стирала с лица остатки поплывшей от слез косметики, он, как оказалось, и чайник поставить успел и чашки расставил. Даже нашел коробку с пакетиками ромашки, видимо, чтобы напоить меня и успокоить.

Хлопотать на кухне совсем не дал, усадил за стол и сам налил чай, мне ромашковый, себе черный из пакетика. Уселся напротив меня и выжидающе сложил руки.

— Что ты хочешь? – не выдержала я, – поговорить о том, что произошло?

— Хочу, но ты этого хочешь даже больше, чем я.

— Я уже ничего не хочу, просто поспать, – я начала пить ромашку, но она отчего-то была противней, чем обычно и не доставляла мне былого удовольствия.