Книга Развод. Гори все огнем, страница 6 – Иден Хол

И господи! Какая же это невыносимая боль, находить плюсы в собственном бессилии завести детей. Семь лет мы с Костей женаты, а так ничего и не получилось.

За дверью вновь капризничает проснувшийся ребенок, я слышу приглушенные голоса мужа и Ани, они явно проходят с малышом на кухню, будто пытаются его успокоить.

Я умываюсь горячей водой из ванны, смывая ладонями с лица соленые слезы и копоть, въевшийся запах дыма. Не думать о детях. Не думать о том, что могло случиться с ними. Не случилось! Их нет! Это счастье!

Хватит истерить…

Прохладный порыв воздуха касается моей кожи, и я резко убираю руки от лица, чтобы Костя не видел, как снова плачу. Но меня ждет очередной сюрприз. В открытой двери ванной комнаты стоит еще один ребенок. Уже больше, лет пяти, но тоже мальчик и я, резко вдохнув, прикрываю грудь.

— Ма-а-м! – зовет он так и стоя в дверях, – мама!

— Да что ж ты кричишь? – Аня появляется со стороны кухни и уводит сына, – Кирюша, ты зачем встал? Извините, – кидает мне через плечо.

Костя на мгновение мелькает перед дверью, ловит ручку и громко захлопывает. Я медленно моргаю, все еще не отнимая от себя рук. Мне показалось или он нес на руках того маленького, что плакал?

Не проходит и пары минут, как Костя возвращается с кружкой в руках, той самой, куда он налил мне чай. Закрывает за собой дверь.

— Тут замков нигде нет, чтобы дети не могли запереться. Придется потерпеть, – присаживается на край ванны и протягивает кружку. От него мне не нужно прятаться, поэтому беру ее и все еще дрожащими руками подношу ко рту. Отпиваю сладкий крепкий чай с легкой горчинкой. – Я успокоительного тебе накапал, чтобы ты могла отдохнуть. Тебя всю трясет.

От одной только мысли о причине моего нервного срыва губы снова начинают дрожать.

— Пей еще, – подталкивает кружку за донышко, – не терзай себя. Мы ничего не могли поделать, теперь нам с этим жить.

Я пью, как могу, словно это важная миссия, может быть, это успокоить моего мужа, потому что он за меня переживает больше, чем за дом, который все еще горит, наверное. Но это очень эгоистично так думать, я вижу, как его взгляд застывает в одной точке, его жизнь так же разрушена, как и моя.

Он строил этот дом, это была его мечта. Построил дом, посадил дерево, целый сад даже. Только с сыном не получилось. А теперь…

— Давай, – Костя забирает у меня кружку и отставляет на раковину. Берет мою руку в свою и целует, прижимает кистью к щеке. – Я тебя так люблю, – говорит и закрывает глаза, – я хочу, чтобы ты помнила об этом всегда. Что бы ни произошло.

— О чем ты? – почему мне страшно от этой фразы, – больше ничего не произойдет. Хуже уже некуда, – усмехаюсь сквозь желание разрыдаться, обнимаю его руку своей второй, – я тоже тебя люблю. Мы справимся со всем этим.

Молча кивает, сжимает губы, кусает нижнюю. За дверью снова слышится плач ребенка.

— Кажется, мы всех перебудили, мне так неловко.

— Не думай об этом, пойду, постелю тебе на диване, а ты отдыхай, сколько тебе будет нужно. – Он встает с края, оглядывается, берет с крючка большой полосатый халат и кладет его на край раковины. – Вот, надень его. И шампуни можешь брать любые, все что хочешь, бери. Зови, если что.

И уходит из ванной. Я сползаю в воду глубже и накрываю грудь рукой, сердце грохочет под ребрами, не желая успокаиваться даже после чая с каплями. Как после всего можно успокоиться. Дотягиваюсь до кружки и допиваю все еще горячий чай. Хотя бы дрожать от холода перестаю.