Книга Развод. Гори все огнем, страница 116 – Иден Хол

— Какой же он дурак, зачем? – у меня не укладывается это все в голове. – Как до такого можно было дойти?

— Нечего было терять. Все самое ценное он уже потерял. Это был жест отчаяния. Дальше падать было уже некуда, видимо, под конец стало совсем плохо. Надо позвонить Тиграну, обрадовать его, что клиента приняли. А ты пока расслабься и отдыхай, сейчас в больнице Глеб нас встретит и не слезет с живых.

Я грустно улыбаюсь. Да уж. Его друг врач не обрадуется нашему визиту в качестве пациентов. Привстаю на кушетке и обнимаю Руслана, хочу утонуть в этих объятьях, дышать им, чувствовать теплым и живым рядом, потому что только что я его едва не потеряла.

Руслан обнимает меня в ответ, и я ощущаю, что чувствует он примерно то же, что и я.

Как и предсказывал Руслан, в больнице нас уже ждут, Глеб Горин встречает в приемном отделении и очень серьезно нам выговаривает за нездоровую привычку попадать в неприятности.

Руслан уставший, прихрамывающий и держащийся за ребра, но все равно улыбается другу. Кажется, это их привычное поведение, когда ты врач, а друг пожарный, встречи неизбежны. Вот такое, когда одному требуется помощь другого.

Яркий свет в смотровой будто отправляет меня в прошлое в тот момент, когда все только начиналось. А сейчас я словно в другой жизни, а от старой скоро останутся только воспоминания.

Нас осматривают, берут анализы крови, многовато на мой вкус, но возмущаться нет сил. На ночь действительно определяют в палату и невероятным чудом, она одна на двоих в отделении неврологии. Глеб забирает нас в свое царство, чтобы не разлучать.

После капельницы и уколов мы оба отключаемся на соседних кроватях. Слишком истощены физически и морально.

Утро начинается поздно, успокоительное заставило спать нас крепко и долго. Все тело сковано от ушибов, хорошо, хоть голова уже так сильно не болит. Руслану пришлось наложить швы на затылок, разбившаяся бутылка разрезала кожу. Поэтому он спит на животе, свесив руку с края кровати.

Я дремлю, иногда открываю глаза и любуюсь его спокойным расслабленным видом. Потом вновь прикрываю. Нас долго никто не беспокоит, пока я не слышу тихий стук в дверь палаты. Приподнимаюсь с подушки, это Глеб Михайлович, навестил нас с какими-то бумагами в руках.

— День добрый, Татьяна Ковалева, – улыбается загадочно симпатичный доктор. Под той фамилией я лежала у него в первый раз.

— Добрый, но теперь я Миронова, – тихонько отвечаю, чтобы не разбудить Руса. Моя девичья фамилия мне нравится больше, не хочу больше иметь ничего общего с Костей и его фамилией.

Буквально пару дней назад мне сказали, что суд согласен на ускоренную процедуру развода и я вот-вот стану свободной. Осталась только бумажная формальность и кое-какие вопросы с разделом имущества, ведь с Костиными махинациями это все троекратно усложнилось.

— А лучше Волкова, – раздается с соседней кровати. Кто-то тоже проснулся.

В шоке поворачиваюсь к нему. Это он что сказал? Предложил мне…

— Конечно, лучше, особенно учитывая… – говорит Глеб и замолкает.

— Учитывая что? – Руслан приподнимает голову, глядит на него сонно, но сурово.

Я ничего не понимаю, но отчего-то начинаю волноваться.

— Вот, Татьяна, ты вправе сама решить, что делать с этой информацией, – лукаво уходит от ответа Горин и протягивает мне бумагу.