Книга Хочу свести тебя с ума, страница 32 – Анна Белинская, Ана Сакру

— А тебе какой нужен? – рычу ей в лицо. – С принцем и с горошиной? Прости, но не в ту сказку попала.

Достали.

Паулина в ответ, дернув рукой в попытке высвободиться, широко распахивает зеленые глаза, в которых замерли слезы. Маленький подбородок обиженно вздрагивает, губы поджимаются в упрямую линию.

И я, отпустив ее острый локоть, чувствую себя таким идиотом, каким не чувствовал уже давно. Даже кончики ушей горят.

— Черт, извини…Дело не в тебе вообще, – бормочу, растирая шею сзади.

— Да, дело в твоей подружке из телефона, я в курсе, – ломким голосом выдает Зайцева, косясь на мою мобилу как на ядовитую змею и отступая на пару шагов. Будто боится, что снова ненароком схвачу. –  Но я тебе не помойное ведро, чтобы сливать в меня все свое дерьмо. А матрас вообще выбирай себе сам. Тебе же после моего отъезда на нем кувыркаться.

Махнув хвостом на макушке, разворачивается и просто уходит из магазина.

Да, твою мать, а!

— Эй, Лина, стой! Ну куда? – проклиная про себя этот дурацкий день и этих шизанутых баб, втапливаю за ней, собираясь отвезти домой гордого Зайца. Вдруг потеряется – потом проблем не оберешься. А матрас на маркетплейсе закажу, когда буду на работе. Глава 16.

Паулина

После стычки в мебельном домой мы едем в гробовой тишине, нарушаемой лишь матерными замечаниями Волкова о том, какие на дороге все козлы. Его послушать, так даже тот гражданин Центральной Азии, который резко затормозил перед нами на светофоре, на Камаз себе насосал.

Меня так и подмывает вставить, что лучше бы сам Волков себе насосал на глазомер и держал положенную дистанцию, но я молчу и лишь демонстративно поправляю на плече ремень безопасности.

Боже, это так по-мужски – срывать на всем и вся свое недовольство. Но я больше не дам Волкову возможности отыгрываться на мне. Пусть разбирается со своей Простосоней, любящей пыльные закоулки, а меня оставит в покое. Вот так!

Во мне, между прочим, тоже клокочет глухое, обжигающее раздражение, но я же стараюсь держать себя в руках. А еще я прекрасно осознаю природу этого самого раздражения, и от этого раздражаюсь еще больше…

Пока едем, то и дело исподтишка кошусь на Пашу. Мой взгляд скользит по его четкому профилю и невольно застревает на чувственных, полных губах. Отворачиваясь к окну, кусаю свои. Зажимаю ладони между коленями. Во рту разливается фантомный вкус его поцелуя, который не желает выветриваться из моей головы. А в ушах глухо отдаются полные эротического кайфа стоны его девушки. И от этого сочетания впору заплакать.

Пашина личная жизнь никаким боком не должна меня задевать, но вопреки логике я кипячусь как нагревающийся чайник.

— Организуешь че-нибудь похавать? Мне надо в душ перед работой, а я голодный как слон, – с плохо скрытым вызовом интересуется нахально улыбающийся Пашка, пока стоим друг напротив друга в тесной кабине поднимающегося лифта. –  Я ни черта не успеваю из-за твоего матраса.

— Из-за твоего матраса! –  тут же возмущенно отбиваю. Я понимаю, что он провоцирует меня на разговор специально. Похоже, его достало молчать в машине, но это уже верх наглости. Из-за меня он, значит, страдает, бедненький. –  И извини, я в зоопарке не работала. Без понятия, чем там голодных слонов кормят.

Волков на это фыркает, то ли смеясь, то ли еще больше раздражаясь, и первый выходит из лифта, открывшего створки на нашем этаже.