Книга Френдзона, страница 92 – Анна Белинская

— Я не знала. Я считала, что…

— Знали все! В наших семьях разве что Герман не догадывался, как глупый малолетний недоросток Стёпа ссался рядом с Юлей Филатовой. Вот только куда ему до охуе*го баскетболиста, да, Юль? А сейчас? Сейчас я достаточно для тебя хорош?

Она меня никогда не понимала, ни тогда, ни сейчас, но если шесть лет назад я молчал и довольствовался тем, что дают, то сегодня мои яйца достаточно отросли, чтобы наглядно показать: дружба с ней в моих планах больше не числится.

Юля смотрит на меня, как на привидение, как на нечто, которое видит впервые. Ее подбородок напряжен, а распахнутые глаза настолько огромные от изумления, что я готов поверить в то, что все мною сказанное для нее шокирующая новость.

— Я никогда так не считала! Никогда не выделяла в тебе внешние недостатки! —Понизив голос, она крутит головой.

— Но ты выбрала его! Шесть лет назад ты выбрала его!

Я ору на нее, просто потому, что мне нужно проораться за эти чертовы годы, когда я притворялся рядом с ней долбаным другом, не позволяя себе даже дышать на нее, а сейчас я хочу сделать ей больно. Я, с*ка, так ее люблю, что хочу сделать ей больно! Это – нездоровая хрень, граничащая с нежностью и грубостью, но у нас, кажется, настал тот самый момент, когда мы можем нарушать границы.

— Я никого не выбирала! – рычит Филатова, делая шаг ко мне. – Я даже не знала, что у меня был выбор. – Она раскидывает руки в стороны. – У меня был парень, с которым я встречалась, и лучший друг, с которым с раннего детства сидела на одном горшке. О каком выборе ты говоришь?! Мне только исполнилось девятнадцать, Степ, а тебе даже восемнадцати не было. В чем ты меня обвиняешь?! В том, что не отвечала на твои чувства, о которых не знала?!

— Шесть лет назад я признавался тебе в них, но ты…

— Но я не помню, – перебивает она и обнимает себя руками. Затем отворачивается и смотрит в поле. – А ты не нашел в себе мужества мне рассказать. Я тебе звонила и писала, – оборачивается и фарширует меня упреком, укором, обидой, всем тем, от чего я начинаю чувствовать себя полным ничтожеством, —но ты посчитал уместным вычеркнуть меня из своей жизни, сменив номер.

Да, бл*ть, это так!

Я вычеркнул ее из своей жизни. С той ночи, когда мой мир разлетелся к чертям. Мир, в котором моя Юлька Филатова стала чужой, испачканной, присвоенной…

Flashback. Шесть лет назад

Я знал, что свою успешную сдачу первого экзамена в летнюю сессию Юля отмечала в ночном клубе. Эту информацию я выпытал у сестры. Наше с Соней противостояние заканчивалось перемирием тогда, когда дело касалось Филатовой.

Я сидел у ее подъезда, под ярким фонарем, бьющим по глазам, и всматривался в темноту двора.

Я как-то сразу понял, что такси, вынырнувшее из-за угла, везет Юльку.

Машина остановилась в начале дома, не доехав до подъезда несколько десятков метров, но меня не нужно было просить, чтобы я ринулся навстречу.

Она вывалилась из тачки не одна. С охреневшим баскетболистом, рожа которого светилась начищенным самоваром.

Я его ненавидел, а он стебал меня каждый раз, когда у института я встречал Юльку с талыми соплями мороженого и венком из ромашек. Смотрел, как на сморчка, и видел во мне угрозу не страшнее, чем от пугала в огороде.

Я, бл*ть, и был такой: тощий пацан, выбравший сдавать химию по ЕГЭ и достающий ему до пупка. Но в тот вечер я готов был проткнуть его живот своими острыми худыми коленками и засунуть ему в задницу баскетбольный мяч, с которым он не расставался.