Книга Френдзона, страница 64 – Анна Белинская

Да, на губах.

Его кадык дёргается, букет в моих руках тоже, заставляя Игнатова переключить на него внимание.

Стискиваю в ладонях обмотанные белой атласной лентой стебли, прослеживая за его взлетевшей рукой, ненавязчиво поправляющей бутоньерку на лацкане пиджака.

Перед глазами мир начинает стремительно вращаться от позорного понимания, насколько глупо я сейчас выгляжу, потому что Стёпе достаточно ума, чтобы заметить на своей бутоньерке бутон из моего букета.

Мое лицо заливает краской.

Какую непозволительную ошибку я совершила!

Мы совершили!

И он тоже, когда надел аксессуар.

Зачем?

Это всё кружит мою голову и притупляет сосредоточенность, которая сейчас примерно на уровне плинтуса, но я все равно замечаю, как жестко врезаются пальцы Сары в рукав пиджака Стёпы чуть выше локтя.

Она сидит рядом, но я увидела её только сейчас. Моя реальность сузилась до декорированной живыми цветами арки позади и парня в нескольких метрах от меня, который смотрит на руку своей девушки, наблюдающей за мной. Сара улыбается мне, и это, кажется, впервые. В ее улыбке нет фальши, и вызова тоже нет, но он есть в том, как она обвивает рукой локоть Стёпы, очевидно транслируя, что этот мужчина принадлежит ей.

Но я знаю. Я и так, черт возьми, это знаю!

— Юлька! – Голос справа отрывает меня от первого ряда. Поворачиваюсь и вижу Юру, выглядывающего из-за Богдана. Вот кому спокойно, как в танке. – Юль, пс-с!

Вопросительно выгибаю бровь.

— Секс только после свадьбы, сечёшь?! – И начинает ржать, демонстрируя открытый рот.

Боже!

Сглатываю комок в горле, образовавшийся из-за его тупой шутки.

Я даже улыбаться ему не могу. При всей своей доброжелательности мне жалко растрачивать на него свои силы, которые, чувствую, мне еще пригодятся.

— Внимание! Тридцать секунд! – командует откуда-то голос свадебного организатора, и мы с Богданом неосознанно переглядываемся.

До начала торжества – тридцать секунд.

Ободряюще подмигиваю Богдану, замечая его суетливые зрачки, но я не уверена, что это сработает, потому что сейчас из меня помощник никудышний, я сама очень волнуюсь. И когда из колонок, расставленных по бокам арки, начинает литься хрустальная мелодия, покрываюсь россыпью мурашек, глядя, как в проходе, усыпанном белыми и нежно-розовыми лепестками роз, появляется Софи под руку с крестным.

Дрожь, которая меня колотит, разрастается с каждым очередным шагом Софи и дяди Леона, ее отца.

Я смотрю на них и не в силах сдержать слезы, поэтому накрепко сжимаю веки, не давая им испортить макияж.

Софи неземная! Тонкая паутинка фаты не скрывает тронутого мягкой улыбкой миловидного лица. Волосы убраны в аккуратный пучок, но такой, чтобы его можно было без труда распустить, оставив волосы в свободной укладке.

Крёстный плавно ведет дочь к жениху, и в его глазах столько отцовской любви, что она согревает меня мощнее яркого солнца, играющего с жемчугом на корсете платья невесты.

Мое сердце щемит от того, как, прижавшись губами к щеке Сони, Леон вручает свою старшую дочь в надежные руки Богдана.

Я хочу плакать.

Меня колотит от распираемых внутри меня чувств. От этой нежности, от влюблённых взглядов жениха и невесты и тех искр между ними, которые долетают до меня.

Во мне тоже ее много!

Много!

Этой нежности. И тепла. Я хочу его дарить. И поделиться им я тоже хочу.