Книга Френдзона, страница 52 – Анна Белинская

Богдан догоняет меня, и, поравнявшись, мы оба замедляемся, переходя на неспешный шаг.

Не знаю, как деверю, а мне не хочется никуда торопиться, даже с учетом того, что в комнате меня ждет обиженная девушка. Должно быть, я унаследовал это качество от отца, но при прочих равных условиях виноватым в наших ссорах всегда выступаю я. И чувствую себя аналогично.

Я не могу обвинять Сару. Она здесь гостья, а я, вероятно, не смог создать своей девушке условия, при которых она бы не вела себя как ревнивая собственница.

Мы оба молчим.

О чем думает Богдан, я приблизительно представляю.

О чем думаю я…

В моей башке шатание между тем, что напротив моей комнаты дверь в комнату Филатовой, и тем, что неплохо бы поговорить с Сарой и извиниться. Просто извиниться, чтобы ей спокойнее спалось. Думаю, сегодня это лучшее, что я могу для нее сделать.

Дорожка, мощенная брусчаткой, подсвечивается с двух сторон низкими ландшафтным фонарями. От них ниспадают тени на ухоженный газон, усеянный белыми цветами. Я не знаю, как называется это низкорослое дерево, но его душистые белые цветки наполняют воздух приторной сладостью. Они разбросаны везде, эти цветы, и, нагнувшись, я подцепляю бутон. Лепестки нежные и чрезвычайно ранимые. На ощупь – как бархат.

— Там Юлька, что ли? —Я, как выдрессированная овчарка, реагирую на заклятое имя. Прослеживаю за направлением взгляда Богдана. – Юлька! – орет он. Она сидит на кромке бассейна спиной к нам. Оборачивается на вопли моего деверя и, мгновенно вычленив нас, машет рукой, улыбаясь. – Пошли отдыхать! – кивает на корпус, в котором ему сегодня предстоит ночевать и где находятся наши с Филатовой комнаты.

Смеясь, Юлька отрицательно крутит головой, на что Богдан пожимает плечами и желает ей доброй ночи. Проходит вперёд, а я отстаю. Делаю шаги, глядя себе под ноги, ощущая, как очередной дается с трудом. Я спиной чувствую ее взгляд. Он жжет мне между лопаток. Всё, что исходит от Филатовой, ощущаю с особой остротой и силой. И я знаю, что должен уйти. Знаю, но не отдаю себе отчета, когда торможу, предупреждая Богдана:

— Я догоню.

Тот оборачивается. Быстро сканирует мою рожу, усмехаясь:

— Ну понятно. Давай, – машет рукой и припускает в шаге. – Только комнатой не ошибись! – орет, отвернувшись.

— Не забудь запереться! – психую в ответ.

— Не моей, Стёпыч, не моей! – Он скрывается за дверьми корпуса.

У меня еще есть время одуматься, не усложнять себе жизнь и убраться отсюда, но я, как самый изощренный мазохист, набираю в грудь больше воздуха и разворачиваюсь.

Она сопровождает прищуром каждый мой шаг. Видит, как я двигаюсь в ее сторону. Расслаблена и предельно спокойна, не подозревая, как меня кумарит, когда она вот так смотрит.

Подружка моя. Юлька Филатова.

— Не спится? – Смотрю на нее сверху вниз.

Филатова опирается на ладони по бокам от себя, болтает босыми стопами в воде и крутит головой, подняв ко мне свое лицо. На нем блики от водной глади бассейна ласкают скулы, улыбающиеся губы и яркие глаза в опушке русых ресниц.

Кончики её распущенных длинных волос подметают деревянный настил, а рядом брошены сланцы.

— Всегда мучаюсь бессонницей в ночь перед важным событием: в детстве – перед соревнованиями, в институте – перед экзаменами, – вздыхает она. – Садись. – И хлопает ладонью рядом с собой.