Книга Френдзона, страница 37 – Анна Белинская

— Девушка Стёпыча, – отвечает ему Богдан, когда Игнатов с глухим ударом втрамбовывает пустой стакан в стол.

— А-а-а, понял.

О, это радует!

— Что-то у вас тускло, – кривится Диана, покачивая кудряшками в такт музыки. На ее лице хмельная улыбка и приятный румянец. Она красива и раскрепощена, а я вся натянута тетивой.

Просто несмотря на многообразие парящих в клубе запахов, я выделяю один. Он исходит от сидящего рядом Игнатова и волнует меня.

Его парфюм мне нравится. Он звучит лаконично, ненавязчиво и элегантно. Я работаю с цветами, и у меня достаточно опыта, чтобы выделить цитрусовый аккорд и расслабляющий аромат лаванды.

Вижу, как пальца Игнатова отбивают короткий неопределенный ритм по кромке стола, словно он в этот момент о чем-то раздумывает. А затем Стёпа резко поднимается:

— Извиняюсь, Богдан, но вынужден вас оставить. – Он вытягивает руку над столом, а я начинаю дышать чаще. Он что, уходит?! – Спасибо за компанию! – Жених Сони встаёт и пожимает Стёпе руку в таком же раздрае на лице, как у меня внутри.

— Да брось! – возражает Богдан. – Ты че так рано? Хорошо же сидели! – уговаривает он. – Эй, убери это, чувак, мой мальчишник – я угощаю! – делано огорчается, глядя на то, как Игнатов достаёт из бумажника несколько пятитысячных купюр.

— Пора, – звучит примирительно. – Отдыхайте.

Пора. Ну конечно пора. У него же там девушка. Мое бедро внезапно становится ледяным в том месте, где его грела джинсовая штанина Игнатова.

Стёпа пробирается через расхристанного Юру, и только тогда я позволяю себе посмотреть ему вслед.

— Юляшка, иди сюда, красивая! – Ладонь Юры хлопает по освободившемуся месту на диване. – Топчи, топчи ко мне!

Я не успеваю даже осознать услышанное, как Игнатов замирает, не успев отойти от стола даже на метр.

Я тоже замираю и сглатываю, наблюдая за Стёпой, который в два счета оборачивается, в один шаг оказывается у стола, за долю секунды подхватывает меня за локоть и срывает с дивана.

— Что?! Куда?! – ошарашенно возмущаюсь, когда Игнатов, дернув на себя, тащит меня за собой всё той же зверской хваткой.

— Танцевать, – еле слышно скрипит.

Я обнимала его триллион раз.

Касалась – еще больше.

Это не было чем-то феерическим или вроде из области фантастики – это было буднично и привычно.

В детстве мы даже спали втроем, обнявшись: я, Стёпа и Соня. А позже к нам подкладывали еще и Ди.

Это было больше шести лет назад, и это не вызывало головокружения.

Сейчас, когда Стёпа принудительно закинул мои руки себе на шею, а кончики пальцев ощущают его кожу, я не знаю, куда смотреть, что говорить и как вести себя с ним.

Меня опутало оторопью от всего: от того, что под своими пальцами я чувствую его мурашки, которые беспрепятственно перепрыгивают на меня и носятся по моему телу, словно у себя дома. От того, что лаванда и грейпфрут щекочут мои рецепторы и уговаривают втянуть этот аромат обильнее.

Безусловно, я не сделаю этого. Я вообще не понимаю, что мы делаем на танцполе, потому что наша поза сомнительно напоминает танец, когда вокруг все отрываются под стандартный клубняк. Мы выглядим странно, с учетом того, что мои руки у него на шее, а его – висят вдоль корпуса, не касаясь меня нигде.

— Мы… кхм… – Сглатываю, стараясь унять сухость во рту. – Танцуем? —Приподнимаю лицо, чтобы посмотреть на парня, бегающего глазами по кому угодно, но игнорирующего меня.