Книга Френдзона, страница 105 – Анна Белинская

Да, я волнуюсь. И я не знаю, как те и другие примут наши отношения, ведь для них мы были как брат с сестрой. Мне хотелось бы, чтобы крестный видел во мне не только свою крестницу, а Агата – дочь ее лучшей подруги. Я хочу, чтобы они видели во мне девушку их старшего сына. Я хочу им нравиться как девушка их сына, а не как девчонка, выросшая вместе с их детьми.

Исподлобья посматриваю на Стёпу: он расслаблен, непринужден и вместе со всеми смеется над шутками деда Мишу. Я безумно хочу до него дотронуться. У меня ломка, самая настоящая – острая, поглощающая зависимость, но именно так я чувствую себя полноценной.

Рядом с ним мой мир. В нем я ощущаю себя в безопасности. В нем я маленькая, а мои длинные ноги не недостаток, а достоинство, с которым Игнатов умело обращается.

Разве могла я когда-то предполагать, что открыть во мне чувственность и неиссякаемое желание сумеет человек, который долгое время находился рядом?

Мой друг. Мой Стёпа.

Он всегда был близко, а я отняла у нас столько времени, что сейчас мне кажется страшным, если, проснувшись утром, не увижу рядом с собой его теплое, уютное, сонное тело.

Когда стол взрывается смехом, я тоже улыбаюсь, хоть и не знаю чему. Здраво соображать и воспринимать информацию у меня не выходит.

Стёпа перехватывает мой липкий взгляд, тоже улыбается, глядя на мое раскрасневшееся лицо, и этот его хитрый прищур выглядит катастрофически сексуально. Игнатов вообще выглядит бессовестно сексуально в темно-синих джинсах и черной футболке, под которой на спине следы от моих ногтей делают нас одной командой – о наличии их в курсе только мы двое.

Это заводит. Это чертовски заводит, ведь я знаю, что нас ждет будущей ночью. Каждую царапинку на его коже я собираюсь залечить. Игнатов тоже об этом знает, и мы нетерпеливо дожидаемся конца этого вечера, чтобы снова остаться вдвоем.

Я делаю глубокий вдох, стараясь выровнять сбившееся дыхание, опускаю голову, накалываю на вилку всё, что имеется в моей тарелке, и отправляю себе в рот. Жую, чтобы протолкнуть с едой нервный комок в горле под тихий смешок Стёпы.

Мое внимание привлекает вибрация телефона, лежащего на столе между моей тарелкой и тарелкой Игнатова. Я не собираюсь ограничивать Стёпу в действиях и быть той, перед которой необходимо отчитываться за каждый звонок, но телефон лежит рядом, и мой взгляд ненамеренно цепляется за имя звонящего, которое мне ни о чем не говорит, поскольку записано на иврите.

Стёпа смотрит на экран секунду, и этого ему достаточно, чтобы подхватить телефон и со словами искреннего извинения выйти из-за стола, ободряюще подмигнув мне напоследок.

Не знаю, почему, но я провожаю его спину тоскливым взглядом. Расставание с ним, пусть всего и на минуту, ложится на мои плечи неподъемным давящим грузом. И, чтобы скоротать без него время, впервые за вечер прислушиваюсь к разговору за столом:

— … когда у Стёпы начинается стажировка? – Агата кладет столовые приборы рядом со своей тарелкой, обращаясь к родному брату ее отца – Натану.

— Через десять дней я жду его на совместном приеме, – непринужденно отвечает тот. – У нас впереди целый год кропотливой, сложной работы, после которой Степан получит диплом магистра.

Меня пригвождает к стулу.

Я хватаю стоящий передо мной стакан с водой и делаю несколько больших глотков. Мое горло в момент пересохло, а затылок сковал спазм, словно меня ударили по голове рюкзаком с фактами, к которому мы два дня не прикасались.