Книга Гадалка для холостяка, страница 15 – Анна Белинская

Мне приходится сжать губы до посинения. Это мероприятие уж слишком напоминает что-то среднее между ведьминским шабашем и утренником в детском саду, где для инсталляции насобирали всякого барахла.

Потираю руки в предвкушении. Мне уже нравится эта буффонада. Даже сон как рукой сняло.

— Присаживайтесь, — легким взмахом руки Белладонна указывает на два стула перед собой.

Выдвигаю табурет для Рудольфовны и помогаю усесться. Следом приземляюсь сам.

Теперь у меня есть возможность получше разглядеть шарлатанку. Блюдо с плавающими в воде свечами, установленное в центре стола, прекрасно дает мне эту возможность.

Белладонна сидит с опущенными глазами, сложив на краю стола руки, словно читая про себя молитву. Или заклятие. Или проклятие. А, может, вообще спит.

А она молодая.

Я почему-то думал, что такой ерундой занимаются леди постарше, уморённые житейским опытом или, как минимум, закончившие факультет психологии.

Темные волосы спадают на плечи и переливаются неестественным блеском. Я не могу рассмотреть лица, но мне виды лишь ее яркие темно-бордовые губы, близкие к черным.

Объемный грязно-коричневый балахон начинается от шеи и скрывает все тело, оставляя свободными только кисти рук, усыпанные перстнями с огромными камнями. Приглядываюсь и вижу засохший клей. Эти бутафорские дешевки неоднократно приклеивались в дигель.

И я вновь прикрываю губы кулаком, чтобы не выдать свой ржач. Рудольфовна пихает меня кулаком в предплечье и смотрит порицательно.

Белладонна поднимает медленно руку и перебрасывает волосы с левого плеча на правое, открывая для нас вид на сидящего на плече мохнатого паука.

И я не выдерживаю. Маскирую смех под сдавленный кашель, получая еще один тычок под ребра. Не могу отвести взгляда от паука, который, видимо, должен служить для устрашения, но вызывает приступ истерики. Этот приступ усугубляется поблескивающей сережкой в ухе в виде жабы.

Мать честная, где она нашла всю эту дрянь? На распродаже в «Фикс прайсе» после Хэллоуина?

— Кого будем читать? — голосом из преисподней каркает Белладонна. Теперь уже чуть не оббосываюсь я. Ее глаза по-прежнему опущены вниз.

— Можно Булгакова, — сквозь смех выдавливаю, намекая на салат из мистики и сатиры его произведений.

Резко меня припечатывает к спинке стула. Я совершенно не ожидаю, как после моих брошенных в шутку слов, эта прохиндейка распахивает глаза и прицельно смотрит прямо на меня. Жесть. Ее черные глаза пугают не только меня, но и бабулю. Радужка слилась с зрачком. Контур глаз жирно обведён черным карандашом.

— Господи милостивый, — Рудольфовна вновь перекрещивается.

Не то слово, ба.

Белладонна смотрит в упор широко распахнутыми черными углями, а потом вскакивает с места.

— Кхм, кхм, — кашляет. — Минуточку, подождите. Пожалуйста. В горле запершило, — ее голос меняется, становясь похожим на человеческий.

Женщина стремительно уносится из комнаты, оставляя нас с ба вдвоем.

— Чувствуешь? — шепчет Рудольфовна, наклонившись ко мне и озираясь.

— Что именно?

— Сильную энергетику, — обмахивается платком ба.

— Тебе просто душно, потому что здесь реально нечем дышать. Отопление шпарит, а окно закрыто, — спешу образумить бабулю.

— Тихо ты, — шикает на меня Рудольфовна и выпрямляется, когда в комнату входит Белладонна.