Книга Гадалка для холостяка, страница 11 – Анна Белинская

Это жесть. Просто треш. Я не сплю, раз слышу эту несусветную ересь?

— А сколько взяла с нее ваша сильная Белладонна?

— У нее нет тарифов. Берет сколько дадут.

— И сколько дала Агнесса Марковна? — наседаю на ба.

Рудольфовна нервно хватает стакан с водой и делает глоток, понимая, к чему я веду.

— Ну, я жду, — складываю руки на гуди.

Ба бегает глазами по комнате.

— Кажется, три тысячи… — мямлит Аглая Рудольфовна. — Я не помню уже.

— Спешу тебя огорчить, но ваша Белладонна, — какая пошлятина, — не сильная, а хитрая. Мошенница, одним словом. Она облапошила твою Марковну в три счета.

Ба вздрагивает, как от удара током.

— Красота в глазах смотрящего, Илюшенька, — обиженно констатирует бабушка.

С этим не спорю. Но…

— Это сейчас к чему было? — уточняю.

— Ты видишь во всем алчность и меркантильность. Не все люди такие. Есть те, кто приносит добро.

— И это, безусловно, ваша Белладонна? — усмехаюсь.

— Да! Она излучает свет, дает людям надежду, исцеляет, — перечисляет ба.

И обдирает стариков… Хороша, ничего не скажешь! Нда, кажется, Марковна хорошо промыла бабушке мозг, а той, в свою очередь, ясновидящая-деньги-мошенница.

— Окей, — неожиданно для себя соглашаюсь. — Давай сходим к твоей ясновидящей, — и я докажу Аглае Рудольфовне, что все маги, гадалки и прочая нечисть — настоящие шарлатаны. А заодно и повеселюсь. — Когда у нас прием?

— Не прием, а сеанс, — воодушевляется ба. — Завтра в 9 утра.

Что? Во сколько?

— Ты издеваешься? — хмурюсь. Сегодня пятница и я планировал как минимум вернуться под утро, да еще и не один.

— У Белладонны очень плотный график, — пожимает плечами.

Ну еще бы! Бабки со старух грести лопатой — дело не хитрое.

— Ладно. Завтра за тобой заеду. Это все? — смотрю на время.

— Всё. Ужинать будешь?

— У меня дела. Некогда, ба. Спасибо.

Помогаю Рудольфовне подняться, чтобы себя проводить. Обуваюсь, подхватываю брошенное пальто.

— Давай, бабуль, до завтра. Если что, звони, — берусь за дверную ручку.

— А товар? — спохватывается.

Во! А еще жалуется на память!

Лезу в карман пальто и извлекаю два лотерейных билета. Уже лет десять я неизменно снабжаю ее этой мурой. Бабуля надеется срубить джек-пот и оплатить мне ипотеку, которую я уже давным-давно погасил. Но именно об этом Аглая Рудольфовна предпочитает все время забывать.

— Степан Васильич, я дома, — закрываю за собой входную дверь и устало припадаю к ней спиной. Моя поясница отваливается, а ноги гудят так, что разгоняют дрожь по всему телу.

Прикрываю глаза, мечтая поскорее оказаться в постели. У меня нет сил принимать душ, поэтому решаю сделать это после сна. Я всю ночь проскакала в баре, который с вечера пятницы по субботу, по обыкновению, забит до потолка.

Сбрасываю реанимированные суперклеем кроссовки и поднимаю голову на звук открывающейся межкомнатной двери.

— Доброе утро.

Проигнорировав мое приветствие, Степан Васильич лениво шествует ко мне, потягивая свое тощее тельце.

Спал засранец.

Подходит ближе и тычет свою наглую черную морду в пакет, обнюхивая его содержимое.

— Нет там ничего, — кроме униформы, которую я прихватила постирать. — А чтобы было, сегодня придется поработать, — укоризненно смотрю на кота.

— Мя, — недовольно бросает Степан Васильич и делает хвост трубой, показывая протест.