Онлайн книга «Долго тебя ждала»
|
— Ну ма-ма… скорее… где фонарики? В гостиной из телевизора гремит музыка. Стоя над принесенным из кухни столом, Марк читает этикетку на шампанском, я же со смесью озадаченности и легкой жалости смотрю на стол, где центральным блюдом является отваренная в мундирах картошка. Еще там колбасная нарезка, отварные яйца и тарелка с горстью очищенных мандаринов. Марк переводит на меня взгляд и, взъерошив свои волнистые волосы, спрашивает: — Все так плохо? Закусив губу, я смеюсь. На его губах тоже мелькает улыбка. Он смотрит на стол, а я смотрю на его задумчивый профиль. Возможно, мне и стоило бы почувствовать укол совести от того, что так и не позаботилась о праздничном меню, но глядя на этот “походный набор”, я испытываю к Зотову невообразимую нежность. Подойдя, обнимаю его со спины и прикрываю глаза, под завязку подпитываясь энергией этого сильного твердого тела. Марк неподвижно позволяет себя грабить, и я плавлюсь от того, что он, кажется, позволяет мне все… Любой каприз. Всегда. С тех пор, как семнадцатилетней девчонкой увидела его впервые. — Мама, ну иди, помогай нам! — Маруся скачет вокруг елки, которая украшена в стиле хаотичного безумия, но от нее исходит потрясающий хвойный аромат. — Мы без тебя не можем! Разжимая руки, спрашиваю: — Ты уже сделал фото для своих социальных сетей? Разумеется, я имею ввиду этот крестьянский стол, на что Марк отвечает: — Да… ты очень красивая, когда спишь… — Только не говори, что ты меня сфотографировал… — вспыхиваю, на автомате поправляя волосы. Он молчит, и я понимаю, что он не пошутил. — Ты опубликовал мое фото? — требую в панике. — Ага… — кивает, возвращаясь к изучению этикетки. — Родители передают тебе привет. — Зотов… — Ма-ма! Подавив рычание, я топаю в кладовку, где роюсь пять минут, пытаясь отыскать чертову гирлянду. Потроша контейнеры для хранения, вспоминаю, что его мать… ей нравилось мое имя, и еще, однажды она застала нас сплетенными в узел на диване своей гостиной. Слава Богу, мы были одеты… До Нового года остается пять минут, и мы с дочерью дико суетимся, в спешке одевая на елку гирлянду. С визгом устремляемся к столу, где Марк под бой курантов вскрывает для нас бутылку детского шампанского. Я сбрасываю кардиган и быстро приглаживаю волосы, пока Маруся считает, загибая пальцы: — … девять, десять, одиннадцать… На “двенадцати” успеваю схватить наполненный шипучкой фужер и как только во дворе раздается первый хлопок фейерверка, наши бокалы со звоном ударяются друг о друга под счастливый возглас Маруси: — С Новым годом! Переглядываемся с Марком. Его губы шепотом желают мне счастливого Нового года на английском, я отвечаю ему тем же. Уже к часу ночи дочь клюет носом. Я отвожу ее в комнату, где помогаю раздеться и улечься в постель. Лежа рядом, перебираю ее шелковые волосы и слушаю тихое дыхание, наблюдая за тем, как под одеялом поднимается и опадает щуплая детская грудь. Когда дыхание Маруси становится глубоким и ровным, осторожно выбираюсь из постели и тихо прикрываю за собой дверь. Марк лежит на диване, сбросив на пол одну ногу, и переключает каналы на телевизоре. Опустившись на пол рядом с ним, кладу голову на его грудь и смотрю ему в глаза, пока он дарит мне ласку, которую минуту назад я давала своей дочери — гладит мои волосы, перебирая их и накручивая на длинные пальцы. |