Книга Долго тебя ждала, страница 47 – Мария Летова, Анна Белинская

— Я иду на новогоднюю дискотеку… — невпопад сообщает Маруся. — С Максом… У него есть снегоход…

— Вау… — Зотов чешет пальцем бровь. — Хочешь снегоход?

— Нет! — выпаливаю по наитию, понятия не имея, что у него в голове.

— У-у… — мотает она головой. — Макс играет в хоккей. Но мама говорит, что все хоккеисты — отстой.

— Мама так говорит? — уточняет.

— Да. Они не заканчивают школу. Таня говорит, что все они двоечники…

— Серьезно?

— А мне Максим нравится… но мама говорит, что Богдан лучше, он занимается танцами… он красивый. Но Макс красивее… И Максим не носит лосины, как Богдан…

— Богдан носит лосины? — бормочет Зотов.

На его лице такая серьезность, будто он общается со своим агентом, а не с маленькой девочкой. Тычком в сердце отдается понимание, что он понятия не имеет, как с ней общаться, от этого его словарный запас скукожился, а искренняя вовлеченность служит для моей дочери сигналом присесть на его уши еще активнее.

— Ну он же танцор! — поясняет она с хихиканьем.

— Иди, одевайся… — подталкиваю ее к шкафу, чтобы прервать этот поток бессмыслицы.

Сорвавшись с места, несусь в смежную комнату, в которой находится стоматологический кабинет. Я не хочу проверять что будет, если нашего «посетителя» увидит мой отец. Не думаю, что он узнает лицо моей первой любви, но ведь они общались и были в нормальных отношениях. Для моего отца Зотов всегда был «хорошим парнем», дисциплинированным и ответственным, а для Виктора Баума такой набор — номинация на золотую медаль, тем не менее мои планы отправиться на Новый год в Канаду отец перечеркнул. Для него, как для человека, который сам не был за границей ни разу, — это было слишком. Я злилась, но знала, что поеду, даже если придется сбежать. Я верила, что праздник отмечу с любимым парнем, по которому тосковала, и моя виза к декабрю была готова.

Знаю, что в кабинете папа один, но все равно делаю короткий предупреждающий стук в дверь, прежде чем ее приоткрыть. Оставшись стоять в дверном проеме, возбужденно спрашиваю:

— Ты еще долго?

Склонившись над столом, отец загружает использованные инструменты в автоклав и, не оборачиваясь, отвечает:

— Нужно здесь все убрать и подготовить на завтра. Там кто-то пришел?

— Никто, — отвечаю быстро. — Мы поедем домой. Маруся голодная…

— Вызвать вам такси?

За спиной слышу голос Зотова и тараторю, прежде чем резко закрыть дверь:

— Не надо! Мы… сами…

Возвращаясь назад, слышу обрывки фраз, которыми Маруся продолжает забрасывать Марка, пока, сидя на табуретке, бездумно вколачивает ногу в зимний ботинок.

Ее внимание отдано Зотову так же, как его — моей дочери. Засунув руки в карманы парки, он смотрит на нее сверху вниз, возвышаясь во весь свой рост.

Его улыбка и глуповатое выражение лица…

Эта картина в состоянии раскачать опору у меня под ногами.

Я злюсь на него, раздражаюсь, в то время как моя дочь говорит без умолку:

— Я хожу на фигурное катание… у меня хорошая… эта… как ее, мам?

— Координация, — открыв шкаф, достаю оттуда наши куртки, поймав взгляд Марка в зеркале на дверце.

— А вы катаетесь на коньках?

Безжалостно жую губы, почти желая, чтобы он поразил ее своей профессией.

Переведя взгляд с меня на Марусю, Зотов отвечает:

— Да. У меня тоже хорошая координация.

Дочь хихикает, а Марк переминается с ноги на ногу.