Книга Идеальные разведенные, страница 92 – Анна Белинская

Всё смешалось: чувства, эмоции, переживания, мысли.

Я словно на центрифуге, не могу поймать фокус, горизонт, устойчивого положения, сконцентрировать мысли.

А потом я случайно цепляюсь за скульптуру фонтана: обнаженная полная женщина. Я скольжу глазами по ее широким бедрам, по совсем не плоскому животу и останавливаюсь на пышной голой груди, которой она кормит новорожденного ребенка.

Ребенка…

И вот только сейчас на меня снисходит озарение, что я беременна.

Я БЕРЕМЕННА…

Закрываю лицо руками и начинаю плакать.

Что же мы с тобой натворили, Леон?

Как же так получилось?

Почему сейчас?

Где же были твои говнистые хромосомки, когда нужно было спасать наш брак?

Я реву.

Реву белугой, скулю щенком, разлученным с матерью.

Мой телефон начинает истошно вопить, будто звонящий знает, насколько мне сейчас плохо.

На экране появляется рыжая хохочущая голова.

Моя подруга. Словно чувствует.

— Привет, — отвечаю сквозь слезы.

— Привет, Богиня! — настороженно шепчет Сашуля и слушает, пытаясь хоть что — то распознать по моему голосу. — Ты сходила к гастроэнтерологу? Что сказал врач?

Сжимаю крепко глаза, слизываю языком слезы и сопли, оседающие на подрагивающих губах.

— Агат?

Наверное, я слишком долго молчу.

— Дай мне контакты твоего врача, у которого ты стояла на учете… — замолкаю и всхлипываю, — по беременности.

— Ох… малышка, — жалобно тянет подруга.

А я снова реву…

— Сколько недель? — спрашивает Саша, сидя в кухонной зоне с будущей олимпийской чемпионкой на руках, пока я строго с аптекарской точностью отсыпаю смесь в бутылочку.

Сашке не хватает молока, потому что эта немелкая засранка жре… ой, кушает за троих! Сколько ей? Шесть дней отроду? Со вторника она стала еще больше и громче, а сегодня только пятница. С Никиткой Саша не знала, куда девать молоко, и сцеживала в раковину, а этой прЫнцессе пришлось вводить докорм.

— Четыре-пять ставят, — пожимаю плечами.

Я знаю, для чего она спрашивает. Поскольку не сложно сложить два плюс два и понять, что близость с Игнатовым у нас была после развода.

— Что сказала Котельникова?

Ох, Санька, моя ж ты корректная и тактичная! Издалека заходит!

— Что все в норме. Кучу анализов выписала и записала на прием через три недели, — размешиваю смесь и поглядываю на угрюмую Юльку, которая остервенело терзает пустую Сашкину грудь.

— Хорошо, — кивает Саша, — как она тебе?

— Располагает к себе, мне понравилась, — ставлю бутылочку на стол и усаживаюсь рядом. — Саш, хватит ходить вокруг да около, спрашивай.

— Пф-ф, — фыркает подруга, — какие все профессионалы вокруг меня собрались: всё видят, всё понимают. Я настолько примитивна и открыта? — злится Сашка и пихает в рот богатырше бутылку со смесью.

Когда подруга злится, она становится очень милой. Такая бешенная рыженькая белочка!

— Просто мы все тебя очень хорошо знаем! Не злись!

— Хм, знают они! Вообще-то, это моя работа! — дуется Сашка, но уже наигранно и озорно.

— Ты в декрете! Мы за тебя поработаем! — смеюсь я.

Сашка улыбается, но продолжает испепелять меня своим профессиональным взглядом а-ля «продолжайте, больной, я записываю»!

— Ну да! Да! — громко шепчу я, сдаваясь. — У нас было после развода. Один раз, — непременно уточняю, чтобы подруга вдруг не подумала, что мы какие-то извращенцы, занимаясь ЭТИМ в статусе развода.