Книга Идеальные разведенные, страница 79 – Анна Белинская

Вообще, прежняя Агата бы сейчас съязвила какую-нибудь едкую гадость, фыркнула, устроила скандал и с гордо поднятой головой прошествовала в закат. Сегодняшняя Агата примирительно молчит и принимает извинения.

Во мне что-то надорвалось, изменилось, я чувствую это.

У меня совершенно нет сил спорить, кричать, отстаивать свою правоту. Мне не хочется впустую растрачивать свою энергию, внутренний голос нашептывает, что она мне скоро понадобится. Это то самое тревожное чувство, которое вот уже несколько дней не покидает меня. Оно плотно прорастает в меня, только пока не понимаю, отравляя или наполняя.

— Хорошо, — уверенно говорю я. Вижу, как неподдельно удивляется, ожидая моей обычной реакции, — но заканчивай, Леон, с преследованиями. Мы развелись, помни об этом. Иди, — киваю в сторону машины, — тебя Максим ждет.

— Агат, я…

— Всего хорошего, Леон.

Не даю ему договорить.

Не нужно усложнять.

Мы и так уже выглядим в глазах друзей полными идиотами.

Обхожу Игнатова, оставляя бывшего мужа в недоумении, и уезжаю домой.

Там меня ждет ненавистный, но такой желанный томатный сок…

— Я хочу ему вмазать, — шепчет мне в ухо Юдин.

Хохотнув, глубоко вздыхаю.

Честно?

Я тоже!

— Я вас слышу, придурки, — угрожающе шипит Филатов.

Делаю невинное выражение лица, а Андрюха Юдин, близкий друг и компаньон Филатова, выставляет вперед ладони в останавливающем жесте.

Мы оба понимаем товарища: не каждый день встречаешь жену из роддома, нервы на пределе, волнение и катастрофично отсутствующее время, но всё это не повод превращаться из человека в абсолютного козла. Приплюсуйте сюда взрывной темперамент Филатова, и вы узнаете, что такое землетрясение. Потому что то, как бешено орет Максим, можно сравнить только с землетрясением по десятибалльной шкале. И то, датчик будет показывать на двенадцать баллов, когда делений всего десять.

Жена его брата Кристина каким-то немыслимым образом смогла убедить Филатова в том, что машину, на которой Максим собирается встречать жену из роддома, непременно нужно украсить. И вот мы уже битый час торчим в этом чертовом салоне украшений для авто и поражаемся, насколько красноречив и богат русский язык в исполнении Филатова Максима.

— Я еще раз повторяю, мне нужна красная и без всего этого дерьма, — чеканит Филатов.

Объясняю: красная — это розовая широкая лента, дерьмо — это надпись на ней «Спасибо за дочь»!

Вспоминаю старый советский фильм: «А у вас есть такой же, только с перламутровыми пуговицами?».

Только вот Филатов не наивный Семен Семеныч, а непрошибаемый Терминатор, прущий как танк.

На самом деле вся эта праздничная мишура мне тоже не по вкусу, скорее я бы предпочел украсить машину живыми цветами.

Уверен, Агата заценила бы…

Агата…

— А я вам еще раз отвечаю: «У нас есть только розовая и голубая с надписями», — не сдается продавщица, уверенно и твердо отстаивая свою позицию.

Ее нервной системе можно позавидовать. Думаю, она не мало повидала в своей жизни таких вот Филатовых, раз так стойко держится.

— Возьми уже розовую и поехали, — не выдерживает Юдин.

Положительно киваю.

Времени в обрез, а нам еще за цветами надо успеть, и зная Филатова, ни один находящийся в салоне цветок нам не подойдет.

— Гонишь? Вот эту розовую дичь? — не унимается друг.