Книга Идеальные разведенные, страница 125 – Анна Белинская

Машет рукой и показывает на трибуну левее. Там сидят укутанная до самого носа Сашка и, как обычно, полуголый Максим. Этот товарищ даже зимой ходит в распахнутой кожаной куртке поверх футболки.

Чертов, Богатырь!

Я же постоянно болею, заражаясь от притаскивающих из садика близнецами бацилл!

Подталкиваю детей в сторону Филатовых и кручу по сторонам головой.

Где там она подъезжает?

— ЗдорОва, — Филатов протягивает кулак, чтобы я по нему ударил. Но руки мои заняты ребенком и собакой, поэтому чокаюсь коленкой.

— Здрасте, — одновременно здороваются близнецы, и за это злятся друг на друга, рассаживаясь по разные стороны.

— Привет, ребята, — улыбается Рыжая и тянет руки к Диане.

— Масим, — оскорбленно вытягивает губки моя младшая дочь и тычет пальцем в Макса.

О, да!

Моя двухлетняя дочь та еще женщина!

— Ну давай, иди сюда, — смеясь, Максим забирает Дианку и усаживает себе на колени, а я думаю, кому мне пристроить Германа.

Да где ж Агата, в конце — то концов?

Начинаю откровенно злиться и нервничать, потому что уже прозвенел гонг, и спортсмены приготовились к кумите.

— А где Агата? — интересуется Саша и взволнованно смотрит на Юлю, которая в стороне от соревновательных татами выполняет разминочный комплекс упражнений на технику.

— Сказала, что подъезжает, — пожимаю плечами, а сам уже готов пихнуть Германа Степке и бежать на поиски пропавшей Богини.

Но Богиня появляется сама, и уже отсюда, сидя от нее на приличном расстоянии, я чувствую, как меня кастрируют.

Честно, я уже и сам об этом подумываю.

Агата протискивается между рядами с таким фейсом, что болельщики на трибунах сами рассыпаются перед ней, вскакивая с кресел и давая дорогу.

— Мам, привет, ты чего так долго? — Степа расплывается в блаженной улыбке, будто не видел мать три года.

— Привет, дорогой! Ну-ка, Степыч, двигайся, — машет рукой на соседнее свободное кресло.

— Степ, сиди на месте, пожалуйста, — жалостливо прошу сына я.

Потому что боюсь.

— Степа, — Агата бросает свой фирменный взгляд, после которого обычно с ней никто не спорит.

Сын пересаживается на соседнее кресло, а я выставляю вперед Германа.

Буду, в случае чего, защищаться им!

Агата плюхается рядом и тихо со всеми здоровается, потому что начались соревновательные бои. Она смотрит вперед, но уверен, ничего не видит. И я чувствую от нее жар и гневные пульсации. Ее губы сжаты в тонкую линию, а лицо покрылось красными пятнами. И это не от холода. От злости.

Сегодня утром, пока все дети и Герман спали, и дома стояла такая редкая благодатная тишина, мы сделали тест на беременность.

И он показал две полоски.

Агата орала на меня глазами и била по голове упаковкой от теста.

Я не сопротивлялся, потому что…

Черт, я не знаю, как так получается.

Вернее, начинаю подозревать, как это работает.

В тот день мы снова поругались. Потому что я не смог прийти на осенний утренник в саду у близнецов.

Я очень хотел, правда. Но у одного из главных заказчиков слетела система безопасности. Если бы я вовремя не решил эту проблему, то попал бы под штраф. Причем приличный такой штраф, после которого кому-то одному из нашей семьи пришлось бы остаться дома на зимних каникулах, вместо райского отдыха на островах.

Теперь райских отдых не светит никому…

Агата тем вечером снова собралась разводиться, забрать детей и уехать к родственникам в Израиль. А мне снова пришлось просить прощения и спасать наш брак. И я спас… двумя полосками на тесте.