Книга Интим предлагать!, страница 4 – Ана Сакру, Анна Белинская

— А если кто-нибудь придет? Я что буду говорить? Да я даже ассортиментом этого… — запинаюсь, — этого места не владею!

— Да кто там придет в выходной вечером? Не смеши мои тапочки. Самое тухлое время! Все, что хотели, уже заранее купили! Ну, может, забегут какие-нибудь подростки чисто поржать. Или извращенцы какие…

— Извращенцы? — испуганно переспрашиваю я.

— Да шучу я, — хохочет в трубку Анюта. — Никого там не будет. Клянусь!

Тяжко вздохнув, сообщаю:

— Ладно, Ань, мой перерыв уже закончился.

— Ты обещаешь подумать?

— Вечером дома поговорим.

— Ура! — радостно взвизгивает сестра. — Спасибо! Ты моя самая любимая сестренка!

— У тебя других нет, — закатываю глаза. — И я еще ничего не ответила! — говорю в трубку, но в ней уже тихо…

Поверь не могу, что я делаю это!

Что поддалась уговорам Анюты, и сейчас стою перед лестницей. Приподнявшись на носочки, заглядываю вниз, чтобы убедиться, насколько далеко убегают ступеньки.

Лестница вниз. Как символично. Прямо как в ад. Логово разврата находится в подвальном помещении, всё закономерно.

Черно-красная вывеска «Штучки- Дрючки» дополняют картину.

Так, Насть, пару часов в этом притоне, и ты свободна!

Коротко выдохнув, спускаюсь по лестнице.

Собираюсь взяться за дверную ручку, но вовремя спохватываюсь и натягиваю рукав на ладонь. Ну нафиг. Понятия не имею, кто сюда захаживает, а я где-то читала, что существуют такие ЗПП, что передаются через касания.

Открываю дверь. Внутри темновато, это ожидаемо, но все равно напрягает.

Над головой тренькает колокольчик. Я поднимаю голову и разглядываю этот колокольчик — член, болтающийся между яичек-бубенцов.

Да уж! Оригинально…

Вздыхаю.

Два часа, Настя!

Взгляд тут же упирается в вывеску прямо на входе «За каким х… ем вы сюда пришли?».

— Матерь Божья… — самопроизвольно шевелятся мои губы и, решив, что упоминать Божью матерь в подобном месте — кощунство, затыкаю себе рот.

Тем не менее, это же надо, как уместен здесь этот вопрос.

На полу красная ковровая дорожка, убегающая вперед, то есть вглубь салона. Разуваться, что ли, надо?

Стены черные.

Тусклые плафоны под потолком едва освещают этот подвал. Ставлю сотку, будучи уверенной, что тут ни раз кто-нибудь ломал ноги.

Интересно, такая мрачная обстановка должна вызывать какие-то эмоции, реакции, к чему-то побуждать? Лично мне пока хочется лишь обоссаться. От страха.

— Ну наконец-то! — взвизгивает непонятно откуда взявшаяся Анюта. — Ты где ходишь? Я уже опаздываю… — сетует она и хватает меня за руку.

Тянет вглубь салона.

К слову, в самом салоне гораздо светлее.

— Так, там касса, — инструктирует Анька, махнув рукой на тумбу, — это всё ты знаешь, сама за кассой стоишь. Вон там — подсобка и там же туалет, — указывает на шторку, за которой, судя по всему, и находится перечисленное. — Можешь там бросить верхнюю одежду. Такс… Что еще… — сестра задумывается. — А! Вспомнила! — она снимает с себя именной бейджик и вручает его мне. — Это на всякий случай.

— Какой случай? — взволнованно интересуюсь я. — Ты же сказала, сюда никто не придет.

— Да не придет, конечно! Но всякое же бывает, мало ли… — пожимает она плечами.

— Вот не надо мне твоего «мало ли», — фыркаю я и всё же креплю бейдж на рубашку.

— Ой, да не душни. Всё будет нормально, — заверяет сестра с оптимизмом, который я не разделяю. — Ну всё, осматривайся, ознакамливайся с товаром! Просвещайся, так сказать! А в качестве компенсации можешь выбрать себе что захочешь! Я оплачу! — хихикает Аня.