Книга Проклятие египетского жреца, страница 4 – Рацлава Зарецкая

— А он хоть симпатичный, ваш господин? — робко поинтересовалась я. — Молодой?

Фарух внезапно ожил и усиленно закивал, улыбаясь.

— Молодой! Красивый! Сильный! Ничем не обделен! Во всем великолепен! Никаких недостатков не имеет! — заголосил он, активно размахивая ручищами.

— Воу-воу, коней попридержи, — попросила я, крепче хватаясь одной рукой за седло, а второй — за мешковатую одежду Фаруха. — Вернее, верблюда. Верблюда своего держи, а то он у тебя странный какой-то. Опять в припрыжку идет.

Фарух успокоился сам, а затем успокоил и верблюда. Облегченно выдохнув, я позволила себе немного расслабиться.

Пирамиды уже предстали перед нами во всем своем великолепии. Их было больше, чем общеизвестных пирамид в Гизе — целых одиннадцать. Среди них возвышались две большие, а остальные были значительно меньше.

У подножия пирамид зеленела отрада моих глаз — долгожданный оазис. Пальмы покачивались на легком ветру, а небесно-голубая гладь озерца блестела на солнце.

Представив, как плаваю в прохладной и чистой воде, я попросила Фаруха поторопиться. Тот ухмыльнулся и пришпорил верблюда.

Подумаешь надо провести ночь с молодым красавцем жрецом. Чай не сахарная, не растаю. Отношениями на данный момент я не обременена, а бывшего Валентина с его шумным кряхтением в важные моменты и каким-то маниакальным желанием поскорее познакомить меня со своей мамой, которая должна была обязательно одобрить наши отношения, длинной в несколько недель, хотелось бы как-то поскорее раззабыть. Лишь бы только этот жрец был адекватным мужиком, а не абъюзером, про которых сейчас модно писать.

Припарковавшись в тени пальм, разбойники принялись разминать затекшие ноги. Кто-то повел верблюдов на водопой, а кто-то сам окунулся в прохладную воду.

Мне тоже хотелось поплавать, но Фарух отвел меня в сторону и указал на небольшую пирамиду, которая располагалась ближе всего к оазису. Уже опустились сумерки, и у ее входа горели факелы.

— Жрец живет там? — удивилась я. — В гробнице?

Фарух кивнул. Погладив бороду, он вдруг выпучил глаза и низко поклонился.

Я перевела взгляд с разбойника на пирамиду. Из ее входа, зияющего непроглядной чернотой, вышел высокий и статный мужчина с длинными черными волосами. На поясе — темная набедренная повязка, доходящая до икр. Торс, руки и плечи были обмотаны чем-то белым.

С замиранием сердца я вглядывалась в лицо черноволосого мужчины, силясь понять, как он выглядит. Когда жрец остановился напротив меня на расстоянии в несколько шагов, я еле сдержала крик ужаса и отчаяния.

Передо мной возвышалась самая настоящая мумия!

Как там сказал Фарух? Никаких недостатков у жреца нет? Ну да, нет, кроме того, что он всего лишь немного мертв. Ну совсем капельку.

Ходит, глазами хлопает, даже дышит — шумно так и тяжело. Значит, не совсем уж и мертв. Правда, видок у жреца тот еще: черты лица заостренные, впалые, глаза мутные, кожа серая. Не спорю, что раньше он наверняка был чертовски красив и статен, но теперь передо мной стояла груда костей, обтянутых нездорового цвета кожей. Хотя, на животе, сквозь бинты, еще проглядывалось очертание пресса. Возможно, кроме костей у жреца еще остались мышцы, но их сохранность, наверное, всего лишь вопрос времени.

— Я не буду ему помогать! — громогласно заявила я, ткнув пальцем в жреца.