Книга Развод. Свекровь, таро и серебро, страница 7 – Влада Одинцова

— Оль, — зову свекровь, когда в ушах аж звенеть начинает от ее щебета.

— М?

— Давай помолчим, а?

— Ну что ты все про помолчим? — заводится она. — Я же понимаю, как тебе сейчас обидно! Вот показываю тебе всеми силами, что жизнь на этом не закончилась. Что есть мужчины. Ты сама, опять же. Будешь заниматься саморазвитием и просветлением, и жизнь наладится. Я вот только домой сегодня вернусь, опять на тебя расклад на таро сделаю. За день вон сколько всего измениться может. Кстати, а где ты покупала сковородку?

Оля тянется назад и достает сковороду. Крутит ее в руке.

— Я скину тебе ссылку, — отвечаю сдержанно и прибавляю скорость.

Хорошо так прибавляю.

Хочу как можно скорее оказаться дома в одиночестве.

Оля продолжает обсуждать сковородки. Зачем-то приплетает сюда свою соседку, а я гоню по трассе, сходя с ума от желания побыстрее высадить свекровь у ее дома.

— Ира! — вдруг вскрикивает она, и я бью по тормозам.

Машину еще несколько метров несет вперед до полной остановки.

— Это были полицейские, — тихо говорит Оля. — И они пытались нас остановить. А ты проскочила. Ир, штраф будет большой. Может, свалим?

— Оля! — мои глаза становятся огромными. — Я всегда считала тебя законопослушной, приличной женщиной.

— Я такая и есть. Просто тебе ж еще адвокату платить, а это немаленькие деньги.

— К черту, — шиплю и срываюсь с места.

Вы когда-нибудь участвовали в погоне?

А если в качестве того, кого пытается догнать полиция?

А мигалки и сирены были?

А сколько машин полицейских было? Меньше четырех? Тьфу, лузеры!

До полицейского участка нас сопровождают пять машин. Две по бокам и одна сзади. Они чуть ли не направляют нас на нужные улицы, пока мы не останавливаемся у участка.

Оля уже минут десять как молчит, прижимая к груди сковороду.

Глазеет широко распахнутыми глазами на двух полицейских в брониках, которые наставили оружие прямо на нас.

— Ир, нас убьют? — тихо спрашивает Оля.

— Я не знаю, — вздыхаю и отстегиваю ремень безопасности.

— ФИО, — прямо так сокращенно требует дежурный в отделении полиции.

— Лапина Ирина Сергеевна, — отвечаю хриплым голосом.

— Женщина, отпустите сковородку, — требует второй полицейский, пытаясь выдернуть из мертвой хватки моей свекрови это сокровище.

— Вы знаете, сколько денег она стоит? — заводится Оля. — Таких сковородок больше почти не делают! На совесть! Прямо как в Советское время, понимаете? И стоит она теперь как крыло от самолета!

— Вы не можете пойти в камеру со сковородой, — настаивает конвойный, который уже покраснел от того, как сильно завелся.

— В камеру?! — так громко верещит Оля, что даже у меня появляется звон в ушах. — Я не могу в камеру! Вы посмотрите на меня! Мне столько лет, что я не могу сгнить в тюрьме!

— Вряд ли вас посадят, — усмехается дежурный, заполняя мои данные. — Дата рождения?

— Моя? — спрашивает Оля. — Да я вам в бабушки гожусь!

— Угомонитесь вы наконец?! — рявкает он. — У меня уже голова от вас болит.

— Знаете, голова болит — это психосоматика, — быстро тараторит моя свекровь. — Если есть не выплеснутая злость, начинает болеть голова. Расскажите нам, на кого вы злитесь? На начальство, наверное? Говорят, оно у вас тут зверское.

— Оля, — осаживаю ее.

— А что? Если выговориться, то пропадет причина, по которой у человека головные боли. А хотите я вам расклад на таро сделаю? Вы сможете узнать свою судьбу. Вдруг вам надо не этим заниматься, — она кривится тыча пальцем в лежащие перед дежурным документы, — а цветы, например, выращивать. Или, может, вы талантливый химик и должны работать в лаборатории, а не задерживать приличных женщин.