Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 50 – Марта Заозерная

— Нужно было мне позвонить или полицию вызвать, – я ценю его храбрый поступок, но мне действительно страшно.

Вдруг отключится сейчас?!

— Не беси меня, Вика! Я уверен, ты меня быстро выходишь.

К собственному удивлению, от его взгляда у меня по телу мурашки бегут, очень он пристальный и испытующий.

«Вика, это всё стресс. Много стресса. Бери себя в руки», – настраиваю себя.

— Врачи тебя – героя – выхаживать будут, а потом, глядишь, и в газетах напишут.

Захлопнув пассажирскую дверь, оставляю Владимира в машине. Чем дальше от него, тем спокойнее.

Моя передышка длится недолго. И это радует.

Знакомые оперативники приезжают быстро. Бегло введя их в курс дела, тороплюсь отвезти Владимира в больницу.

— Вика, как действуем? – спрашивает один из коллег напоследок.

— Так, чтобы на всю жизнь запомнили, Саш.

Получив ответ, он кивает, дескать, все понял.

* * *

Возможно, я себя накручиваю, но на мой взгляд, Арсеньеву с каждой минутой становится всё хуже, сказывается кровопотеря. Бледный, губы сухие, тяжело дышит и при этом продолжает утверждать, что к врачу ему не нужно.

Поджав губы, молчу до самой клиники, чтобы не рявкнуть на него. Он и так пострадал, не совсем же я бессердечная.

— Водишь ты, конечно, отвратно. Мне дохрена штрафов придет… И что с ними делать, – комментирует мое превышение скорости, когда я помогаю ему выбраться из авто. – Нужно будет попрактиковаться с тобой.

Интонации его голоса настолько низкие, вибрирующие, что становится ясно, он специально меня провоцирует, бросая непрозрачные намеки.

Господи… Еле ноги тащит, и всё туда же…

— Ничего страшного, как-нибудь расплатитесь, господин директор крупного промышленного предприятия, – злясь, добавляю негромко. – Хотя какой из тебя директор, раз в два года появляешься…

После осмотра Арсеньева быстро провожают в операционную. Выйдя следом за ним, мой знакомый сообщает, что рана небольшая, но достаточно глубокая. Несколько швов наложить необходимо. Обговариваю с ним вопрос конфиденциальности и остаюсь ждать.

* * *

— Вик, до утра нужно следить за температурой и общим состоянием, – напоминает мне медицинский светила, когда мы с подбитым уже собираемся уходить.

— Я помню, спасибо тебе большое, – искренне благодарю, а после переключаюсь на Владимира. – Слышал? У тебя домработница есть? Или сердобольная секретарша?

«Или любовница, на худой конец», – мысленно добавляю. На жену надежды мало, она наверняка сейчас занята моим мужем.

— А они нам зачем? – отзывается значительно бодрее, чем час назад. – Мы сейчас поедем к тебе, и ты сама мной займешься по полной программе, это ведь из-за тебя я пострадал.

Глядя на его наглую физиономию, очень хочется ударить его по месту ранения, да посильней.

— Размечтался. Домой ты поедешь.

— Это мы ещё посмотрим.

Поднимаясь в десятый раз за ночь с дивана, чтобы проверить состояние Владимира, я ругаю себя последними словами за то, что подписалась на это. Нужно было отвезти его домой и бросить там. Большой мальчик, как-нибудь бы справился. Но…

Его фраза: «Вика, ты не можешь быть такой черствой и бессердечной» эхом раздается у меня в ушах. Повелась, как малолетняя глупышка.

Я из тех людей, кто болезненно переживает состояние: «А вдруг…»

Не спала бы всю ночь, переживая, как бы он там не отправился в мир иной. Так хотя бы под присмотром, и я могу следить за его пульсом и рваным дыханием. Сама, если честно, не поняла, как привезла его на квартиру. Только на днях сюда завезли мебель, и я успела натащить всякую мелочевку, необходимую для жизни: постельное, полотенца, посуду.