Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 122 – Марта Заозерная

— Да я тут сдохну сейчас, а ты о бумажках! – оживляется он. Сдавленно сквернословит. – Ты меня подстрелила.

Ну что же, план срабатывает отлично, так и знала, что он возмущаться начнет и тем самым в чувства придет. Просто относится к тому типу людей, кто за свою шкуру очень боится, отсюда и куча проблем.

— Радуйся. Не сдохнешь, а могла бы… К счастью для меня, и к сожалению для себя. Сейчас тебя подлатают, и как миленький пойдешь на допрос.

Черт его знает, зачем с ним разговариваю. Наверное, чтобы не сорваться окончательно.

— А если нет? – поднимает на меня помутневший и расфокусированный взгляд.

— А если нет, то первая же ночь в СИЗО станет для тебя последней, – сама не ожидала от себя такого убийственного спокойствия и равнодушия. – Достали вы меня, Ром.

В груди зарождаются непривычно темные, злые эмоции. Они совсем мне несвойственны. Наверное, нечто подобное испытывают люди, решившиеся творить самосуд. Раз, и тонкая оболочка, сохраняющая внутри терпение и доброту, рвется, и её содержимое рассеивается без следа.

Лично хочется разорвать на части всех причастных. И дело не в покушении на жизнь, а в том, кого они для этой роли выбрали. Не смогли лишний раз отказать себе в удовольствии показать свое превосходство, дескать, смотри, нам подвластно всё. Купим любого, кем ты дорожишь.

Возомнивший себя всемогущим ошибается гораздо чаще, ошибочно полагая, что это сойдет ему с рук.

— Вика, – внезапно оказываюсь в плотном кольце рук. Мне кажется, или Вова пылает как печка? – Черт… Как же ты меня напугала!

Он прижимается губами к моему затылку. Горячее дыхание, пропадая в волосах, вызывает мурашки. Позволяю себе прикрыть глаза и расслабленно выдохнуть.

Складывается ощущение, что мы долго так стоим, прижавшись друг к другу, на деле же и пары десятков секунд не проходит.

Гул в ушах, вызванный зашкаливающим сердцебиением, потихоньку спадает. Ощущение безопасности, которое он у меня вызывает, становится едва ли не самым большим откровением за все последние месяцы. Хочется расслабиться и ни о чем не думать, но я не могу позволить себе этого, от чего злюсь ещё сильнее.

— Отпусти меня, – прошу его, начиная выбираться из захвата.

Не сумев с первого раза освободиться, резко дергаюсь и ощущаю яркую вспышку боли в области плеча. Скосив взгляд, обращаю внимание на кровь. Ну что за…

Снова завожусь и от досады пинаю ноги Романа.

Идиот! Настоящий кретин! Мы ведь обедали вместе сегодня! Поистине, рот только для закидывания жратвы! Мог ведь рассказать, и ничего этого не случилось бы!

— У тебя кровь, – Арсеньев разворачивает меня, крепко удерживая за предплечья. Вглядывается в лицо с нескрываемым беспокойством. Сейчас он выглядит непривычно. Взъерошенный, дерганный, без привычного лоска и ауры невозмутимости. – Дай посмотрю, – начинает прямо здесь расстегивать мелкие пуговички на моей одежде, пробираясь к плечу.

Удержать его руку остается.

— Это его кровь, – киваю в сторону Ромы, прекрасно понимая, что это не так.

Он меня не ранил, просто глубокая царапина. Но для него и это успех! Надо же… В глаз мне целился, что ли, как я его всегда учила на стрельбах?

В отличие от оперов, хотя и у них разные экземпляры попадаются, следакам прощают неумение метко стрелять. Не в молоко, и на том спасибо. К тому же закрывают глаза, давая возможность немного подтянуть результат. В кадрах и так сплошной недобор, если раскрываемость неплохая, то нормальный (что важно) руководитель лютовать не будет.