Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 121 – Марта Заозерная

— Федор, табельное с собой? – интересуется, а я слышу, как кто-то начинает вещать о том, что в нерабочее время не пользуется служебным оружием, Смолов его перебивает. – Федь, надо чтоб было. Вике угрожает опасность. Постарайся быстрее подъехать.

На удивление, его просьбу выполняют достойно.

Когда мы подъезжаем, Федор, в котором я узнаю одного из оперов, проводивших обыск, выбегает из подъезда вслед за небольшим парнем в черном капюшоне. Поняв, что не может догнать, целится и стреляет ему в ногу.

Устремляюсь к ним.

Охренеть.

— Вика где? – спрашиваю, оказавшись рядом.

— Я её не видел. Этот мне по голове двинул, как я только вошел, – кивает в сторону злосчастного подъезда.

Мужик, похоже, неплохо выхватил. Немного дезориентирован.

Мысли о нем со скоростью звука вылетают из головы, когда спустя несколько секунд доносится пара выстрелов, но уже из подъезда.

Напрягаюсь всем телом.

— Вика, пожалуйста… – говорю вслух. – Очень прошу… Надеюсь, это ты пристрелила кого-то.

Никогда не был паникером, но следующая минута становится самой долгой в жизни. Она затягивается с каждой попыткой добраться до Вики быстрее.

— Тебе лучше здесь подождать, – произносит Смолов, когда мы одновременно оказываемся около двери, ведущей в подъезд.

Наградив его красноречивым взглядом, первым влетаю внутрь.

В эту самую секунду как никогда четко осознаю, насколько она мне дорога. Не прихоть. Воздух, без которого не прожить.

— Рома, какой же ты дурень! – произношу разочарованно.

Совсем не хочется верить в реальность происходящего. Глупое, дешевое кино. Не со мной это всё. Мне приходилось стрелять в людей, но не в друзей.

Боль, яркими искрами пронзающая тело, не позволяет сосредоточиться. Не физическая, моральная. Ближе, чем Ромка, у меня друзей на работе нет. Ещё сегодня утром я была в этом уверена.

Горечь рвет душу, когда я наблюдаю за тем, как он пытается держаться на ногах, но всё же медленно сползает на грязный холодный пол. Окончательно ослабевает.

Уму непостижимо, что деньги с людьми творят, выжигают всю нравственность и человечность. Так и хочется спросить, стоило ли оно того? Но это позже. Сейчас я не могу позволить ему истечь кровью.

От переизбытка чувств руки начинают трястись. С трудом развязываю узел платка, который всегда ношу с собой, и тороплюсь к подстрелышу. Нужно перевязать руку, пока он не истек кровью.

Его бледное, почти безжизненное лицо долго мне будет сниться.

— Вики… – хрипит он.

— Соберись! Это всего лишь рука! – прикрикиваю на него, несильно хлопнув по лицу. – Мужик ты или нет?! Сам всю эту кашу заварил! Это за тобой приходили. Неужели неясно? – вниз указываю. Жуть как любопытно, что там произошло, но всему свое время. – Тебе ведь приказали меня убрать? А он бы тебя пристрелил после. Ну и меня, если бы ты струсил. Детский сад! Ромка, ну как же так?! Ты же опытный следователь и прекрасно должен понимать, что живой, пусть и купленный, следак – это балласт, а не туз в рукаве.

Пока ругаю как нашкодившего котенка, перетягиваю его руку, из которой кровь, походу, фонтаном хлещет. Темная рубашка на моих глазах становится влажной и набухшей.

— Ещё пиши теперь из-за тебя объяснительную… А потом служба собственной безопасности затаскает. Это ты, похоже, левым стволом воспользовался, – бросаю взгляд на пистолет, выпавший из его руки и валяющийся на ступеньках. – А у меня-то табельное.