Книга Диагноз: предательство, страница 17 – Слава Зорина

— Но…

— Уходи, Владлен.

Мы смотрели друг на друга. Он — с ненавистью и бессилием. Я — с холодным спокойствием.

Он первым отвёл взгляд.

— Хорошо, — выдавил он. — Я ухожу к… нормальной женщине, а ты… ты останешься одна… с этим псом!

Владлен схватил со стола ключи от машины, телефон. Прошёл в спальню — слышно было, как он швыряет вещи в сумку. Вернулся через минут тридцать, сумка через плечо, куртка нахлобучена.

Прошёл к двери и только потом обернулся.

— Пожалеешь ведь, Ленка, — бросил он.

— Нет, не пожалею.

Владлен хмыкнул, вышел с силой хлопнув дверью.

Я стояла посреди кухни, смотрела на закрытую дверь и прислушивалась к тому, как сперва загудел лифт, а потом наступила тишина. Руки начали дрожать, колени подкосились и я осела на пол прямо там, где стояла.

Тор приковылял из гостиной, ткнулся мордой в моё колено и я обняла его, зарылась лицом в тёплую шерсть и заревела.

Впервые за пять лет — по-настоящему. Без сдерживания и контроля. Выла в голос, как на похоронах, но оплакивала не Владлена, а свою потраченные годы, надежды, мечты, веру в то что всё наладится. Оплакивала себя — ту, прошлую, которая верила что любовь всё победит.

Тор терпеливо ждал, пока выплачусь, вздыхал только тяжко и понимающе.

— Всё, Тор, — прошептала я наконец, вытирая слёзы. — Всё кончено. Теперь только ты и я.

Я сидела в пустой квартире и доедала селёдку под шубой. Прямо из миски. Стоя у холодильника, потому что стол накрывать не для кого.

Абсурд какой-то. Вчера я представляла, как мы будем встречать Новый год у Светы: весёлая компания, Оливье, шампанское, а сегодня я жую селёдку в одиночестве, на ёлке вместо звезды висят чужие труханы вытащенные из кишечника моей собаки, муж ушёл к любовнице, которая оказалась лучшей подругой.

Если бы кто-то рассказал мне эту историю неделю назад, я бы не поверила. Слишком безумно даже для плохого сериала.

Но почему-то было легче, будто сняли тяжёлый рюкзак, который я тащила годами. Плечи болели от непривычки, но дышалось свободнее.

Я доела селёдку, облизала вилку и хмыкнула, Владлен терпеть не мог эту мою привычку, а теперь некому делать замечания, помыла миску. Посмотрела на часы — половина одиннадцатого, через полтора часа Новый год. Куранты, салюты, поздравления…

Тор лежал на коврике, дремал. Попона топорщилась, но я знала, что шов под ней заживал. Я присела рядом, погладила.

— С Новым годом, друг. Пусть он будет лучше этого кошмара.

Телефон завибрировал. Входящий звонок. Света.

Я долго смотрела на экран демонстрирующий нашу фотку — мы с ней обнимаемся, смеёмся, счастливые. Когда это было? Год назад? Два? Когда я ещё верила, что дружба бывает настоящей…

Сбросила звонок.

Телефон зазвонил снова. Опять она.

Сбросила.

Третий раз.

Сбросила.

Четвёртый.

Сбросила.

Пятый звонок меня добил. Я взяла трубку, нажала зелёную кнопку.

— Алло.

— Леночка! — В трубке заструился знакомый голос, сладкий как патока. — Подруженька моя! Куда ты пропала⁈ Мы ж тебя ждём! Владик уже здесь, сидим, стол накрыт, а тебя нет!

Владик. Уже здесь. Конечно…

— Я не приду, — сказала я коротко.

— Что⁈ — В голосе Светы прозвучало искреннее удивление. Актриса, мать её. — Но почему⁈ Ты же обещала! Мы селёдочку ждём!

— Света, — я прервала её щебетание, — я знаю про вас с Владленом. И про беременность. Поздравляю.