Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 23 – Слава Зорина

— Звонили из полиции, — сказал он, откладывая телефон. — Следователь хочет, чтобы ты дала показания, когда тебе станет лучше. Но торопить не будут.

Я кивнула. Дашу арестовали в ту же ночь, когда все раскрылось. Увезли в СИЗО, провели обыск в квартире и нашли целый архив: дневники, где она писала о своей одержимости Вадимом, о том, как ненавидит меня за то, что я «украла ее счастье», и как планировала избавиться от моего ребенка, чтобы Вадим вернулся к ней.

Психически нестабильна, так сказал следователь предупредив, что возможно ее не посадят. Если будет доказана невменяемость таких подсудимых отправляют на отбывание принудительно лечения в закрытые психиатрические лечебницы, государственные и совершенно непригодные для стабилизации состояния, с тем же небом в клеточку, но все же, мне было тревожно… Она винила меня во всем. В том, что Вадим отнесся к интрижке не как к отношениям, что ее уволили, а жизнь пошла под откос, ведь работать няней ее больше не брали. И решила, что если меня не станет, все вернется на круги своя.

— Как Соня? — спросила я, хотя знала ответ. Вадим рассказывал каждый день.

— Нормально. Мама с радостью согласилась провести с ней время, она очень по тебе скучает и спрашивает.

Сердце сжалось, моя маленькая, обманутая девочка. Я оставила ее с родителями Вадима, потому что не было другого выхода. Людмила Сергеевна предлагала помочь, но я не хотела перегружать ее, это во-первых, а во-вторых бедной женщине досталось тоже, вместе с нами Даша подтравливала и ее, внушила дочери истории про туалеты и игру в зачарованных принцесс, мотивируя прерывистый сон, больше смахивающий на потерю сознания… Мне было очень и очень неловко ее просить о сверхурочных… Марина была занята студией, и не могла постоянно сидеть с ребенком.

— Скажи ей, что скоро, — выдохнула я. — Как только врачи разрешат.

— Яся, мне нужно тебе кое-что сказать. — Вадим подошел к кровати и сел на край.

— Если это снова извинения, то не надо. Слышала уже.

— Это не извинения. Я хочу объяснить.

— Ну давай, говори, что еще делать в скучной больничной клетке, как не выслушать очередную историю.

Он провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— После того, как мы разошлись, я понял, что совершил самую большую ошибку в жизни. Не только из-за измены, а потому что довел нас до этой точки. Я винил тебя, что много работала и мало уделяла внимание, но правда в том, что я тоже был виноват. Работал допоздна и тоже не находил времени на семью. А потом, когда стало одиноко, я не пришел к тебе поговорить, а выбрал легкий путь и пошел к Даше.

Я сжала простыню в кулаке. Слушать это было больно, но я буквально заставила себя не перебивать.

— Первые недели я думал, что все еще можно исправить. Что ты остынешь, простишь, и мы вернемся к прежней жизни. Но потом понял… Ты не простишь. И правильно сделаешь. Потому что я не заслуживаю прощения. Я разрушил нашу семью, предал тебя, подвел Соню, и никакие извинения этого не исправят.

Его голос дрогнул. Он сжал челюсти, пытаясь сдержаться.

— Тогда я начал ходить к психологу. Пытался понять, что со мной не так. Почему я сделал то, что сделал. И знаешь, что выяснилось? Я боялся. Боялся, что ты меня разлюбила, что я больше не важен для тебя. И вместо того, чтобы сказать об этом, я закрылся. А потом нашел самый тупой и разрушительный способ справиться с этим страхом… Я не прошу тебя простить меня, — продолжил Вадим. — Не прошу вернуться. Просто хочу, чтобы ты знала, я работаю над собой. Продолжаю посещать спеца, пытаюсь стать лучше. Не для того, чтобы ты меня приняла обратно, а чтобы быть нормальным отцом для Сони и для нашего будущего ребенка. Чтобы не облажаться снова.